Правсякое как-то

Да, денёк чота выдался длинным и не особо продуктивным. Что касается Чили, то у меня внезапно кончились слова, а обо всём остальном писать было совершенно неинтересно.

А сейчас мне просто мысль в голову пришла, которую я долго варила, только сама этого не понимала.

Вот, мне не нравится экранизация «Властелина колец». Я долго думала, что она мне не нравится, потому что повествование Толкиена чересчур масштабно и в трёх сериях его просто не передашь, а тут поняла, что думала неправильно. Мне не нравится экранизация ВК, потому что в ней категорически отсутствует контраст эпического и интимного, на котором, собственно, и выстроен весь роман. То есть у Джексона, если угодно, за эпосом потерялся эрос. Причём поскольку у Толкиена эрос истолкован максимально широко, то есть под ним подразумевается движение жизни внутри человека вообще, а не только в сексуальном смысле, постольку же отсутствие оного эроса в экранизации и кажется вопиющим. Это тем более досадно, что эпические сцены сняты Джексоном воистину прекрасно, любоваться бы да любоваться.

Вот, ляпнула, пойду теперь дальше во что-нибудь фтыкать. Подскажите мне, пожалуйста, если не лень, какое-нибудь эпическое кино, которое я ещё не видела. А то мозг думать хочет, а задач не видит.

Кстати, я не слишком обременю защитников Макарова напоминанием о судьбе Скирко? А помните, я говорила вам: неправедные приговоры будут выносить до тех пор, пока вы не окажетесь готовы защищать вместо конкретной личности обезличенный закон? И где в ту пору были ваши демонстрации в защиту плохого парня Скирко?

Что ж, попробуйте теперь защитить хорошего парня Макарова — осуждённого на ту же участь по той же статье, на тех же основаниях… а может, даже и по тем же причинам, гылол. А чо, авось, получится. Я пока попкорн пожую, ок?

Читать дальше...

Свернуть

Чили: день шестой

Своеобразие тактики латиноамериканских «левых» заключается, с одной стороны, в усиленном развитии профсоюзного движения, а с другой — в недоразвитости движения сопротивления. Такие вещи, как вооружённая борьба, латиноамериканскими «левыми», мягко говоря, не одобряются (в целом, разумеется, поскольку частности бывают разные, и их никто не отменял). Чилийцы в этом отношении полностью солидарны с прочими латиноамериканцами, и чилийские социалисты совсем не одобрили того, что одну из своих песен Виктор Хара посвятил Че Геваре (который как раз в то время находился в Боливии, пытаясь воплотить идею континентальной герильи).

Между тем, «профсоюзная» тактика имеет как свои плюсы (например, никто из чилийских «левых» не ждёт быстрых побед, все настроены на длительные процессы, а следовательно, в массе все более или менее предсказуемы и стабильны), так и минусы. Минусов больше, и самый главный из них озвучен по ссылке, которую я приводила в предыдущем постинге: когда дело, вопреки желанию социалистов, дошло-таки до драки, навалять противнику от себя лично смог, в принципе, каждый, но поскольку никаких общих моментов вооружённой борьбы выработано не было, то в массе все оказались разобщены и очень быстро подавлены.

Тут я себе позволю совершенно хулиганскую аналогию с MMORPG, она будет уместна.

Вот, допустим, пришёл клан на вар: скиллы прокачены как попало, шмот не заточен и вообще не на уровень, координации никакой. Что будет? Правильно, будет подарок мяса противнику. Противник, если не кретин, мало, что наколотит фрагов, так ещё и здания порушит. И придётся потом: а) восстанавливать здания (а это минус голд), б) выяснять отношения с сокланами (а это минус нервы), в) восстанавливать их, соклан, численность (а потому что половина разбежится). И что толку от того, что парочка умельцев набьёт, допустим, личных пятьдесят-шестьдесят очков? Эти очки клану ни спереди понюхать, ни сзади подтереться.

Но в игрушках проще, и шанс у нубов там пусть маленький, но есть: кланы бывают разные, в том числе и состоящие из одних только кретинов. А вот среди правящих в реале «правых» кретины исчезающе редки. Когда у тебя миллиард бабла в одной только селитре (а справа ещё виноградники, а слева конный заводик маленький, а вон там за углом ламы пасутся), кретином у тебя быть просто не получится.

И вот, на мой взгляд, чилийцы удивительные люди: они теоретически всё прекрасно понимают, но на практике воплощают своё понимание только в MMORPG… ну, то есть в футболе. Вот на футбольном поле они и скоординированы, и общими тактиками обвешаны с ног до головы, и шмот точат тщательно, и вообще молодцы кругом. Однако как только дело доходит до того, чтобы перенести игровые принципы на реальную жизнь, так сразу же включается стоп-кран.

Может быть, они не смотрят футбол? Зачем они тогда в него играют?

Может быть, они считают ниже своего достоинства интересоваться массовыми онлайн-играми? (В то, что они все поголовно бедны настолько, что в эти самые массовые онлай-игры не играют даже их дети, я не верю. Взять, например, ту же Бачелет. Ну, за четыре-то года президентства компьютер не у детей, так хоть у внуков должен был появиться, как ни верти, и даже вместе с интернетом. Правильно? Зарплата-то наверняка была выше, чем в среднем по стране.)

Мне кажется, дело тут, с одной стороны, в негибкости и некотором снобизме. Это давняя проблема всех «левых» вообще. Если с «правыми» всё понятно, они проститутки напоказ и не скрывают этого, то «левые» в пику «правым» стараются блюсти облико морале и доходят в этом своём «морале» до полного абсурда. Не вижу ни одной причины, по которой чилийские «левые» могли бы вести себя иначе.

С другой стороны, дело ещё, как мне кажется, в зацикленности на самих себе. Да, чилийцы — латиноамериканцы, и они твёрдо об этом помнят (кстати, развитая система профсоюзов должна такой памятливости только способствовать). Но в то же время Чили — одна из самых замкнутых стран. Эмиграция туда минимальна, а возможностей для быстрой ассимиляции мало. В результате получается, что внутри страт все друг друга знают, и это, конечно, большой плюс, но притока свежих идей, суждений и взглядов не происходит, и это, конечно, большой минус.

И вот, всё в сумме, с одной стороны, не даёт посмотреть на игровой мир как на модель реальных взаимодействий, а с другой — внедрить правильные, в сущности, принципы игрового мира в реальную стратегию. Эти правильные принципы называются троцкизмом и порицаются. В результате «левые» обсуждают не футбол, а Троцкого, что вредно как для психики, так и для политики.

Всё это, повторяю, только моя личная точка зрения (вернее, даже только часть её), причём вполне дилетантская. Когда проблема находится на другом континенте, глупо полагать себя разбирающемся в проблеме. Я даже надеюсь, что всё, о чём я сейчас говорю, как минимум безнадёжно устарело и что на самом деле чилийские социалисты давно уже скорректировали свою стратегию и тактику в сторону большей гибкости. Однако я могу сказать совершенно точно, что если их военная доктрина до сих пор находится в зачаточном состоянии, то всё, их ждёт в будущем, — это только ещё одно поражение.

Окончание сле…

Читать дальше...

Свернуть

Чили: день пятый

(Должен бы быть шестой, по идее, но мы в воскресенье так здорово отдохнули, что я уже в 11 вечера дрыхла без задних ног.)

Этот постинг будет немножко не столько о Чили, сколько вот так как-то в целом. Тем не менее он всё-таки о Чили… и, пожалуй, даже в большей степени, чем может показаться.

Наша (то есть «северян») самая большая проблема в контексте познания Чили — это малое количество информации. При этом та информация, которую мы получаем, по преимуществу однобока и ограничивается в основном только текстом. Нет, видео есть, конечно, но его надо искать, а это значит, что те, кому не знаком испанский, имеют мало шансов найти что-то по-настоящему интересное.

Вообще, латиноамериканская информационная картина довольно забавна: страны, в которых установлен якобы диктаторский режим (Куба, Венесуэла), мы можем изучать с далёкого расстояния, потому что полемика лидеров этих стран с их противниками нам доступна почти в полном объёме. Мы можем прошерстить эти наши интернеты вдоль и поперёк буквально за пару-тройку дней и совершенно точно установить, по какому поводу и в какой конкретно форме выражали своё неудовольствие политикой Кубы и Венесуэлы, например, США, и что конкретно и в какие сроки этим самым, например, США ответили Фидель или Уго. А так же что они сказали в принципе по какому-нибудь поводу (например, по поводу Ливии). Фидель Кастро, допустим, ведёт блог (он нашими энтузиастами даже в ЖЖ транслируется), который переводится на многие языки прямо непосредственно на Кубе, и извлечь оттуда можно не только точку зрения Фиделя, но и уточнения по фактам, датам и тому подобному материалу. Уго же Чавес постоянно адресует свои выступления всем подряд, а не только венесуэльцам, в связи с чем найти эти выступления можно на любом абсолютно языке опять-таки в сжатые сроки.

Ситуация с Чили прямо противоположна: мы не имеем никакой информации об этой стране. Всё, чем мы располагаем, — это довольно скупые сообщения новостных агентств и записи из блогов русскоязычных чилийцев. Доходит до смешного: о том, что Мишель Бачелет в 2009 г. приезжала на Кубу, я лично узнала из блога Фиделя.

О чём это я, вообще?

Когда Бачелет пришла к власти, русскоязычная сочувствующая жежешечка очень обрадовалась и немедленно заявила о том, что Чили наконец-то начала «леветь» и «выздоравливать», на что я возразила: ничего подобного, вам приснилось, дорогие товарищи. Я не сомневалась, что дорогим товарищам это всё приснилось, однако же не могла взять в толк, откуда у меня такая информация. Теперь я знаю это совершенно точно: информация у меня из полного отсутствия информации.

Недавно, полемизируя о социализме, я столкнулась с неявным тезисом о том, что при социализме оказывается в загоне свобода слова (а при капитализме, надо думать, наоборот, оная свобода отнюдь не загнана). Так вот, утверждаю совершенно ответственно: ребята, вам тоже снится сладкий сон. Посмотрите на «диктаторские режимы» Венесуэлы и Кубы. Посмотрите на «демократическую» Чили. Ответьте честно: о какой стране вы с ходу, не шарясь в интернетах, сможете наговорить больше слов? Откуда взялись все эти ваши слова?

Я лично лучше всего ориентируюсь в том периоде истории Чили, который относится к «левацкому режиму» Альенде. Мне известна точка зрения сторонников Альенде и сторонников Пиночета. Мне известны их аргументы. Я могу сопоставлять и то, и другое на уровне фактов и, анализируя сумму этих фактов, могу думать своей головой. Но как только приходят известия из современной нам «демократической» Чили, у меня уходит из-под ног вся фактическая почва разом и остаётся только сотканная из воздуха интуитивная уверенность.

Рунет массово трактует Чили как туристическую страну, винодельческую страну, страну острова Пасхи, страну индейцев (при этом о том, что остров Пасхи долгое время служил тюрьмой и лепрозорием, знают единицы, а тот факт, что индейцев в Чили осталось хорошо, если процентов пять, да и то в сумме, похоже, вообще просто тупо игнорируется). Рунет массово щебечет об отмене визового режима между Россией и Чили. Рунет ничего не знает о том, что происходит в Чили на социальном и политическом уровнях, да и знать, строго говоря, не хочет. Правильно не хочет: хотеть можно только того, о чём известно. Если набрать в поисковой строке Яндекса «Чили статистика», вся первая страница будет испещрена статистикой футбольных матчей. Что, вообоще, кагбэ намекает.

Благо Олегу Ясинскому, он по мере возможности делится с рунетом интересными материалами о Чили, в том числе и такими, которые освещают альтернативные точки зрения (за что ему отдельное человеческое спасибо). Но вы представляете себе, что такое один трезвый русскоязычный обозреватель на всю страну? Это значит, что у большинства из нас нет возможности думать собственной головой. Потому что как бы прекрасен этот обозреватель ни был, большинство из нас всё равно окажется целиком под его влиянием, и его ошибка неизбежно станет ошибкой многих (и это совершенно не о том, что отсутствие обозревателей лучше, чем один обозреватель, это о том, что один-единственный ракурс нужно фильтровать тщательнее, нежели два, три и так далее).

Так вот, это был постинг о том, что самым верным критерием возвращения Чили к социализму станет поток информации социально-политического характера из Чили. До тех пор, пока мы этого потока не видим, ни о каком возвращении к социализму не может идти и речи. Социализм в мире доминирующего капитализма — это всегда и в первую очередь полемика, это война мнений. Если мы не слышим мнений, не видим полемики, значит, у нас есть все основания утверждать, что социализм в стране либо сугубо декларативный (то есть фиктивный, по сути), либо просто отсутствует.

Я думаю, что сегодня чилийские социалисты всё ещё разобщены и инертны, в противном случае среди них нашёлся бы по крайней мере один, чей голос мы слышали бы постоянно и о чьей судьбе узнавали бы не только из блогов русскоязычных чилийцев, но и из новостных лент.

Собственно, это к вопросу о том, что происходит в Чили сегодня. Ничего особенного не происходит. «Пишут». Ну, то есть всё впереди, надо думать.

ЗЫ. Понедельник — день тяжёлый, вторник тоже не лучше, так что с музыкой сегодня как-то не сложилось. Тем не менее, продолжение сле…

Читать дальше...

Свернуть

Чили: день четвёртый

Сегодня, с какой стороны ни посмотри, окажется маленький праздник: на календаре воскресный выходной, а в моём личном флешмобе экватор. Располагайтесь, сегодня не будет никакой политики, сегодня весь день — куэка.

Куэка — это общелатиноамериканский танец, танец метисов, танец креольский. Я не знаю, танцуют ли его немногочисленные оставшиеся индейцы Чили (в Боливии и в Перу точно танцуют, существует даже куэка кечуа), но в остальном он распространён повсеместно.

Куэка очень узнаваемая и в то же время очень разная. Как и всякий народный танец, она лояльна к экспромту и свободно встраивается в любые социальные страты. В ней есть традиционные и всем известные элементы, но есть и широкие возможности для индивидуального развития танцевальной темы. Она годится и островным крестьянам:

…и горожанам:

…и помещикам (хотя, я так думаю, на самолёте было бы круче. Чо-т не догадался мужик, по ходу):

…и президентам (президент тут, есличо, та, которая на каблучках, а не тот, который при галстуке):

Куэка — танец, в котором обязательно звучат слова. Слова и мелодия — компоненты необходимые и достаточные. Можно танцевать куэку, просто подпевая и прихлопывая, без инструментального сопровождения, но инструментальное звучание без слов — это не куэка, а лишь факультативная её часть. Такая вот изюминка. Кстати, именно она позволила новой чилийской музыке органично слиться с музыкой народной. Если проводить параллели, то ближе всего в этом отношении стоит к куэке наша частушка. И та, и другая форма, жёстко ограничивая мелодические рамки, позволяет исполнителю вкладывать в песню какой угодно смысл. Если текст при этом получится остроумным и (или) запоминающимся, он неизбежно уйдёт в народ и приобретёт широкое распространение.

Эктор Павес исполняет свою «Cueca de la CUT» (CUT — это Central Unitaria de Trabajadores, единый профцентр трудящихся):

Вот альбомный вариант этой песни («Инти», запись 1973 года, кажется):



А эта куэка в память о Викторе Хара (11 сентября 2009 г., Сантьяго):

Продолжение сле…

Читать дальше...

Свернуть

Чили: день третий

Если у вас сложилось впечатление, что Чили за время своего существования привыкла к свободе, независимости и демократии, то это неправильное впечатление, расстаньтесь с иллюзиями. Привыкла она к идее свободы, независимости и демократии в умах — что верно, то верно. Проблема только в том, что между идеей и её воплощением есть большая разница.

Знаете ли вы о том, например, что правительство Альенде — это не первый чилийский опыт построения социализма, а правление Пиночета не первый репрессивный период?

3 июня 1932 года, во время террора Монтеро, который устроил «левым» настоящую бойню, в Чили вспыхнуло восстание под предводительством Мармадуке Грове Вальехо, командующего одной из военно-воздушных баз. Результатом восстания стало провозглашение Социалистической Республики Чили. Это государство просуществовало всего 12 дней (и было уничтожено за счёт США и Великобритании, кстати).

Всё это очень напоминает недавнюю историю, верно? Это потому, что XX век стал эпохой переворотов: они следовали в Чили один за другим и неизбежно оказались похожими в некоторых пунктах. Идею свободы, независимости и демократии пытались и вытравить, и выжечь, и утопить в крови, вот только особых успехов не достигли — идея жива и здравствует.

Кто же её, эту идею, так вот пытался? — законный вопрос.

Тут мы переходим к очень болезненной для Чили теме — теме постоянной зависимости от иностранного капитала. Обращаю ваше внимание ещё раз: все реакционные мероприятия финансировались из-за границы, в основном из США.

В чём тут дело? Дело тут в ресурсной базе, как нетрудно догадаться. С одной стороны, Чили — крупнейший поставщик меди на мировой рынок. Кроме того, она располагает большими запасами селитры и ещё каких-то важных ресурсов, уже не помню, каких (серебра с молибденом, кажется). Естественно, что в таких условиях малейшая попытка национализации добывающих предприятий немедленно повлечёт за собой реакцию со стороны контролирующих эти предприятия структур. Доля же капитала США в предприятиях Чили достаточно весома, чтобы США оказались категорически против их национализации.

С другой стороны, интересы «гринго» внутри Чили разделяет весьма процветающая в Южной Америке каста латифундистов (нам, кстати, эта «радость» скоро предстоит, так что готовьтесь). Что такое латифундия? Это огромных размеров сельскохозяйственное угодье, находящееся в частном владении. Так вот, помещики-латифундисты, что вполне естественно, тоже против национализации ресурсной базы.

Латифундии — бич Чили. До 80% земли, пригодной для обработки и скотоводства, сконцентрировано в руках 3% населения. Это привело к распространению такого явления, как безземельное крестьянство. Фактически, это бомжи. Люди кочуют в поисках земли для огородов и постройки лачуг; отчаявшись найти хоть какой-нибудь свободный клочок земли, они захватывают пустыри, формально принадлежащие помещикам, но не используемые (пример такого захвата я описывала в одном из предыдущих постингов). За это их преследуют, и их дети остаются брошенными на произвол судьбы. Голод, болезни, сиротство, высокая детская смертность, безграмотность — это естественные следствия такого образа жизни.

Латифундисту плевать и на следствия, и на причины. Чтоб бомжи не лазили, он огораживает свою землю колючей проволокой, и за ней остаются тысячи безземельных крестьян, обречённых на скотское существование, — это повсеместная южноамериканская практика, Чили здесь не исключение и не на особицу.

В шестидесятых годах прошлого века уругваец Даниэль Вильетти написал песню на тему отношений латифундистов с крестьянами — «A desalambrar» («Разгородить»). Пели её по всей Латинской Америке, в том числе и Виктор Хара в Чили.

Вот такая простая арифметика, в которой оба слагаемых восходят к ресурсу — тому, который под землёй, и тому, который на земле.

Неудивительно поэтому, что первым же делом «левые» в Чили, приходя к власти, объявляют о национализации всего подряд. Это самая болезненная тема для Чили, потому что частная собственность на землю и ресурсы ставит страну в жесточайшую зависимость от того, кто может себе позволить эти землю и ресурсы купить. Стремление к независимости у Чили, таким образом, очень конкретно и начисто избавлено от каких бы то ни было сферических коней: чилийский народ не желает довольствоваться формальной независимостью и требует независимости фактической.

ЗЫ. Ах, да, продолжение, конечно же, сле…

Читать дальше...

Свернуть

Чили: день второй

Вот черта среднестатистического чилийца, которую сложно понять среднестатистическому русскому, — естественный повседневный патриотизм. Мы, русские, в массе начинаем любить свою страну, только когда стране начинает угрожать кто-то посторонний или когда оказываемся от неё далеко. Большинство из нас не ассоциирует себя со своей страной. Если спросить русского, кто он, он ответит: «Я человек» (реже — «Я мужчина» или «Я женщина»).

Для чилийца такое отношение к родине немыслимо. Оно тем более немыслимо, что свою родину чилийцы получили не естественным путём, а обрели в боях и сотворили самостоятельно: тот народ, который оформился в Чили к началу XIX века, уже ни де-юре, ни де-факто не мог называть себя наследником индейцев. Это были в основной своей массе метисы — потомки, с одной стороны, да, конечно же, индейцев разных племён, но с другой — европейцев, в основном испанцев и басков. И вот эти метисы жили, по сути, в испанской колонии, у которой, вроде как, была богатая история, но в то же время не было никакой истории вообще, поскольку она ни единого дня не существовала как самостоятельное государство.

Фактически, Чили писала свою историю с чистого листа, и началась эта история с того, что в 1818 году у народа без роду и племени (или, точнее, из сотен родов и племён, что, по сути, одно и то же) вдруг появилось то, чего прежде никогда не бывало — настоящая единая родина. Независимое государство, которое можно формировать без оглядки на традиции, а повинуясь единственно лишь собственному желанию.



Устремлённость в будущее сразу оказалась основой взаимоотношений чилийца со своим государством. Эту устремлённость чилиец сохранил по сей день. Он с Чили ежечасно, ежесекундно, даже когда спит. И если спросить чилийца, кто он, он ответит: «Я чилиец».

Чилиец живо интересуется тем, что происходит в его стране и по мере возможности старается влиять на происходящее. Он очень дисциплинированно ходит на выборы и голосует. Он вполне хулигански протестует, если видит, что попраны права, закон и справедливость. Он не любит бить морды, но при необходимости будет и стрелять. Он активно поддерживает своего кандидата — на митингах, собраниях, концертах, пикетах и в прочих массовках. Он знает, что даже один голос может сыграть решающую роль. Пиночет со своей диктатурой был исключением из правила, правило же в Чили таково, что явного и очевидного перевеса у каких-либо партий не наблюдается, выборы можно выиграть или проиграть буквально из-за каких-то единичных процентов. Так, в частности, дважды, не то трижды проиграл и однажды победил на президентских выборах Сальвадор Альенде (устав проигрывать, он даже сочинил себе шуточную эпитафию: «Здесь покоится будущий президент»).

Предвыборные баталии и вообще политические дебаты в Чили нешуточные, порой и с жертвами, и с прочей кровищей. Терроризм чилийцам тоже знаком, причём как «правый», так и «левый». Общего принципа демократии и социальной активности — прямых следствий естественного повседневного патриотизма — всё это, однако, не отменяет. Чилиец — это сначала чилиец, а уже потом человек, мужчина, женщина, коммунист, католик, президент и кто угодно дальше.

Чилиец, представляющий свою страну, — это светящийся изнутри сгусток счастья и гордости. Для него ответственность за Чили — честь. Если вы видели чилийских футболистов, вы поймёте, о чём я, а если нет, то посмотрите при случае.

А вот теперь представьте себе, что такого человека лишают родины.



За годы диктатуры Пиночета изгнанниками стали тысячи чилийцев, и это было самое страшное время как для них самих, так и для тех, кто остался на родине. Анхель Парра, когда писал свой романс, говорил далеко не о себе одном, хотя и переживал сугубо собственные эмоции. Просто всё то же самое переживали и остальные чилийцы — и в самой Чили, в разлуке с изгнанными и казнёнными близкими, и по всей Латинской Америке, и в Европе… «Со мною скорбь о том, что больше не со мною» — это обо всех, для кого выражение «patria o muerte» приобрело в то время новое издевательское звучание — «patria es muerte» — «родина — это смерть».

Неудивительно, что Пиночет оказался у власти при мощной иностранной поддержке. Та политика, которую он проводил, ни в коем случае не может быть истолкована как национальная политика, и победить Альенде в честной политической борьбе у него не было никаких шансов. Для Чили время его правления стало временем глубочайшего национального унижения и попрания базовых принципов государственности.

Продолжение сле…

Читать дальше...

Свернуть