Чн пнрвлс, ршл утщт. Нпнм тлк прчм тт бобры, нпст бдт.
11 апреля 2017 г.
7 октября 2016 г.
Это диалектика, детка
Жил в середине 19-го века в Мексике некто Антонио Лопес де Санта-Анна (на самом деле его звали вдвое длиннее, но в данном случае это несущественно): одиннадцатикратный президент, генерал, поклонник петушиных боёв, игрок, самопровозглашённый спаситель отечества, диктатор, лузер, демагог, политическая проститутка и просто позор нации. Ближе к концу своей витиеватой карьеры (старость не радость) он попытался отразить американскую интервенцию в Мексику. Попытка закончилась продажей Штатам огромного куска Мексики, и на эту тему внезапно возникла шанти («морской термин»), то есть песня вот с такими приблизительно словами:
O! Santianna gained the day
Away Santianna!
And Santianna gained the day
All across the plains of Mexico!
He gain'd the day at Molly-Del-Rey.
Away Santianna
An' General Taylor ran away
All across the plains of Mexico
All of his men were brave an' true.
Away Santianna
Ever soldier brave and true
All across the plains of Mexico
Oh Santiana fought for fame
Away Santianna
An' Santiana gained a name
All across the plains of Mexico
Как и всякая шанти, это не про смысл, а про ритм. Тем не менее, я привожу здесь текст целиком, потому что это важно для моего рассуждения. Кто не умеет в английский, для того объясняю кратко: Сантиана ─ это одна из разговорных форм фамилии нашей политической проститутки. Поётся тут (по-английски в оригинале, что означает, очевидно, авторство американской стороны) о том, что «мы идём в Мексику»:
Heave away, hurra for roll-an'-go
All on the plains of Mexico
Heave an' weigh, we're bound for Mexico
All across the plains of Mexico
All along the shores of Mexico
Along the plains of Mexico
On the banks and plains of Mexico
Around the Bay o' Mexico
All along the coasts of Mexico
Upon the plains of Mexico
All on the plains of Mexico
Heave an' weigh, we're bound for Mexico
All across the plains of Mexico
All along the shores of Mexico
Along the plains of Mexico
On the banks and plains of Mexico
Around the Bay o' Mexico
All along the coasts of Mexico
Upon the plains of Mexico
Подразумевается, что по результатам вышеупомянутой интервенции к США отошли некоторые бывшие мексиканские земли, и вот теперь туда направляются англоязычные корабли. Всё остальное про «навались», про состояние якоря и ещё какая-то несущественная ерунда про Сантиану, генерала Тейлора и чьих-то солдат, которые были храбрыми и верными. Точного перевода я дать не могу, потому что не пойму, в каком ключе эту шанти рассматривать. Но это, на самом деле, не важно, повторяю, потому что никаких «точных» слов для шанти всё равно не существует, и текст, который вы только что прочли, я тупо взяла из Википедии. А могла бы взять, предположим, вот из этого клипа:
Так что мы просто запомним, что американские (по-видимому) моряки идут в Мексику (в ту Мексику, которую продал им Сантиано) ─ и предоставим истории катиться дальше.
А дальше в жизни «Сантианы» случается резкий оверштаг:
А дальше в жизни «Сантианы» случается резкий оверштаг:
We're sailing 'cross the river from Liverpool
Heave aweigh, Santiano
'Round Cape Horn to Frisco Bay
Way out in Californio
[…]
Well, back in the days of forty-nine
Heave aweigh, Santiano
Back in the days of the good old times
Way out in Californio
Heave aweigh, Santiano
'Round Cape Horn to Frisco Bay
Way out in Californio
[…]
Well, back in the days of forty-nine
Heave aweigh, Santiano
Back in the days of the good old times
Way out in Californio
Вот как звучит этот текст в исполнении Одетты, скажем:
«Где оверштаг?» ─ спросите вы. А я вам отвечу. В самом начале 1848 года, когда американцы ещё только-только пробовали на зуб Сан-Франциско, они не знали, что буквально через несколько недель там разразится золотая лихорадка. Они не знали, что туда потекут буквально все. Они просто шли в Мексику, где повсюду «прославился Сантиано».
А вот позже всё оказалось строго наоборот: все уже начали забывать, кто такой «Сантиано», зато отлично знали о золотой лихорадке и о Сан-Франциско. Туда шли уже, как видите, аж из Ливерпуля (причём не абы как, а именно «вокруг мыса Горн» ─ и, хоть вариантов в ту пору и не было, это важное замечание, потому что такое плавание было очень опасным) и хотели «вернуться в то старое доброе время», «в денёчки сорок девятого». Почему сорок девятого? Да потому что золотая лихорадка продолжалась недолго: она началась в январе 1848 года и достигла пика как раз к началу 49-го. Эмигранты, прибывавшие в ту пору отовсюду в США, так и получили название ─ «люди сорок девятого». А к середине пятидесятых там шальные деньги делать стало уже не из чего. Зато оказалось множество брошенных кораблей, например. Но это так, побочный эффект.
История катится дальше, и на сей раз в Калифорнию едет француз. Едет основательно:
А вот позже всё оказалось строго наоборот: все уже начали забывать, кто такой «Сантиано», зато отлично знали о золотой лихорадке и о Сан-Франциско. Туда шли уже, как видите, аж из Ливерпуля (причём не абы как, а именно «вокруг мыса Горн» ─ и, хоть вариантов в ту пору и не было, это важное замечание, потому что такое плавание было очень опасным) и хотели «вернуться в то старое доброе время», «в денёчки сорок девятого». Почему сорок девятого? Да потому что золотая лихорадка продолжалась недолго: она началась в январе 1848 года и достигла пика как раз к началу 49-го. Эмигранты, прибывавшие в ту пору отовсюду в США, так и получили название ─ «люди сорок девятого». А к середине пятидесятых там шальные деньги делать стало уже не из чего. Зато оказалось множество брошенных кораблей, например. Но это так, побочный эффект.
История катится дальше, и на сей раз в Калифорнию едет француз. Едет основательно:
C'est un fameux trois-mâts fin comme un oiseau
Hissez haut Santiano
Dix-huit noeuds quatre cents tonneaux
Je suis fier d'y être matelot, ─
Hissez haut Santiano
Dix-huit noeuds quatre cents tonneaux
Je suis fier d'y être matelot, ─
на трёхмачтовом корабле, который имеет восемнадцать узлов ходу и четыреста тонн водоизмещения (так в тексте сказано). Едет матросом, что характерно.
Едет из Сен-Мало в Сан, конечно же, Франциско:
Je pars pour de longs mois en laissant Margot
Hissez haut Santiano
D'y penser j'avais le coeur gros
En doublant les feux de Saint-Malo
Tiens bon la vague et tiens bon le vent
Hissez haut Santiano
Si Dieu veut toujours droit devant
Nous irons jusqu'à San Francisco
Hissez haut Santiano
D'y penser j'avais le coeur gros
En doublant les feux de Saint-Malo
Tiens bon la vague et tiens bon le vent
Hissez haut Santiano
Si Dieu veut toujours droit devant
Nous irons jusqu'à San Francisco
И говорит своей милой Марго, с которой вынужден (на время, разумеется!) расстаться, что в том краю, по слухам, золото течёт рекой, и уж несколько-то слитков он точно привезёт… ну, на колечко, во всяком случае, хватит:
On trouve l'or au fond des ruisseaux
J'en ramènerai plusieurs lingots
[…]
Au pays j'irai voir Margot
A son doigt je passerai l'anneau
J'en ramènerai plusieurs lingots
[…]
Au pays j'irai voir Margot
A son doigt je passerai l'anneau
Почему я думаю, что эта версия более поздняя? Да потому что, как и всегда в фольклоре, значимые подробности со временем имеют свойство забываться (тут, допустим-то, «Сантиано» звучит уже и вовсе чужеродно: какой, к чёрту, Сантиано на северо-западе Франции, там о нём и не слыхал никто. Не упоминается и необходимость огибать мыс Горн, что порядком удивило бы француза конца 40-х годов XIX-го века. Потому что любой француз конца 40-х годов XIX века неизбежно зауважал бы любого, кто этой подробностью поделился бы). Зато незначительные (три мачты, 18 узлов, 400 тонн) с течением всё того же времени, наоборот, склонны появляться с большой охотой. Ну, правильно, петь-то о чём-то надо, а раз о «Сантиано» и мысе Горн петь уже невозможно по причине полного о них забвения (что такое «мыс Горн» для человека эпохи развитой навигации? Это просто географическая точка), значит, будем петь о том, что считаем аутентичным мы сами. Наверное (думает современный человек) моряк гордился бы тем, какой у него корабль, да? Нет, на самом деле, в данном случае он гордился бы совсем другими вещами, но из всех современных людей об этом всё равно знают только единичные единицы, поэтому всё-таки да.
Ну, и апофеоз:
Ну, и апофеоз:
Текст привожу полностью, чтоб никто ничего плохого не подумал. Не утаиваю ни единого слова.
Der Abschied fällt schwer sag mein Mädchen ade
Leinen los - (volle Fahrt Santiano)
Die Tränen sind salzig und tief wie das Meer
Doch mein Seemannsherz brennt lichterloh
Soweit die See und der Wind uns trägt
Segel hoch - Volle Fahrt Santiano
Geradeaus wenn das Meer uns ruft
Fahren wir raus hinein ins Abendrot
Die Segel aufgespannt und vor dem Wind
Leinen los - (Volle Fahrt Santiano)
Siehst Du dort, wo der Mond versinkt
wollen wir sein bevor der Tag beginnt
Soweit die See und der Wind uns trägt
Segel hoch - Volle Fahrt Santiano
Geradeaus wenn das Meer uns ruft
Fahren wir raus hinein ins Abendrot
Ich brauche keine zuhaus und ich brauch kein Geld
Leinen los - (Volle Fahrt Santiano)
Unser Schloss ist die ganze Welt
Unsere Decke ist das Himmelszelt
Leinen los - (volle Fahrt Santiano)
Die Tränen sind salzig und tief wie das Meer
Doch mein Seemannsherz brennt lichterloh
Soweit die See und der Wind uns trägt
Segel hoch - Volle Fahrt Santiano
Geradeaus wenn das Meer uns ruft
Fahren wir raus hinein ins Abendrot
Die Segel aufgespannt und vor dem Wind
Leinen los - (Volle Fahrt Santiano)
Siehst Du dort, wo der Mond versinkt
wollen wir sein bevor der Tag beginnt
Soweit die See und der Wind uns trägt
Segel hoch - Volle Fahrt Santiano
Geradeaus wenn das Meer uns ruft
Fahren wir raus hinein ins Abendrot
Ich brauche keine zuhaus und ich brauch kein Geld
Leinen los - (Volle Fahrt Santiano)
Unser Schloss ist die ganze Welt
Unsere Decke ist das Himmelszelt
В немецкий я, к сожалению, совсем не умею, поэтому поверю на слово переводчику Гуглю. Переводчик Гугль утверждает, что тут дословно в последнем куплете поётся так:
Мне не нужна дома и деньги мне не нужен, ─
и я верю этой глубокомысленной фразе. Верю от чистого сердца. Потому что на известную всем любителям шанти музыку «Сантианы» слова писали уже современные немцы. А современные немцы, в отличие ото всех своих предшественников, не только забыли уже начисто о золотой лихорадке, не только без понятия, откуда взялось слово «Сантиана» (так, кстати, называется их группа, что лишний раз свидетельствует о чистейшем влиянии бессознательного), не только имеют очень смутное представление об особенностях плавания вокруг мыса Горн в эпоху парусного флота, но и вообще слабо представляют себе, куда их корабль отправляется. Пункт назначения корабля описан великолепно:
Ты видишь там, где луна тонет
мы хотим быть перед день начинается, ─
мы хотим быть перед день начинается, ─
но крайне невразумительно для составления прокладки. Штурман над таким курсом, как пить дать, думал бы до пенсии.
Вот такая история. А что я, собственно, хотела сказать? Ну, вообще-то… перед тем, как начать писать этот постинг, я хотела сказать очень банальную вещь. Мне даже неловко её озвучивать, но я всё-таки скажу это ─ просто для очистки совести (мужику сказала, кошке сказала ─ а чего б и всем остальным-то не сказать?).
В общем… что бы ни пел француз, а получится у него в любом случае «Марсельеза», даже если про четыреста тонн водоизмещения. А немцы, немцы что бы ни пели, и куда бы там их луна ни уплывала, но происходит это всё в режиме тяжёлой поступи Тевтонского ордена, ведомого Железным канцлером. А вот негро-американцы, даже идя из Ливерпуля в Сан-Франциско через мыс Горн, идут блюзом.
И в этом, кстати, тоже видны проявления диалектического материализма. Ну, мне видны, во всяком случае.
Вот такая история. А что я, собственно, хотела сказать? Ну, вообще-то… перед тем, как начать писать этот постинг, я хотела сказать очень банальную вещь. Мне даже неловко её озвучивать, но я всё-таки скажу это ─ просто для очистки совести (мужику сказала, кошке сказала ─ а чего б и всем остальным-то не сказать?).
В общем… что бы ни пел француз, а получится у него в любом случае «Марсельеза», даже если про четыреста тонн водоизмещения. А немцы, немцы что бы ни пели, и куда бы там их луна ни уплывала, но происходит это всё в режиме тяжёлой поступи Тевтонского ордена, ведомого Железным канцлером. А вот негро-американцы, даже идя из Ливерпуля в Сан-Франциско через мыс Горн, идут блюзом.
И в этом, кстати, тоже видны проявления диалектического материализма. Ну, мне видны, во всяком случае.
8 марта 2013 г.
31 декабря 2012 г.
С наступа... с Новым го...
Я, на самом деле, никакого смысла не вижу в подведении каких-то итогов, потому что один год от другого очень плохо отличаю. Тем не менее, пусть у вас будет что ни итог, то гвоздь, и что ни год, то счастливый.
Но вы ж меня извините, да? Я, как всегда, не вовремя, зато с приветом. Песенку услышала, слова хочу списать:
Но вы ж меня извините, да? Я, как всегда, не вовремя, зато с приветом. Песенку услышала, слова хочу списать:
Первый куплет разобрала с матами, остальные не гуглятся, хоть стреляйся. Гуглится только другая версия, а мне зачем другая версия, я эту хочу. Памажите мыниместные! Напишите, пожалуйста, слова, кто на слух смекает.
С наступающим ещё раз, и чтоб у вас не случилось никакой хуйни, а случалась одна сплошная охуенность.
2 декабря 2012 г.
10 ноября 2012 г.
Порылась на дайрях
(А оттуда хрен уйдёшь без урожая.)
Ода Симбе на зулусском языке, положенная на рондо Пёрсела. Спиздила отсюда. Спасибо, Brune, хоть мы с тобой и не знакомы. Я тупое дуро, я понятия не имею, кто такой Пёрсел и что такое Симба, я очень смутно представляю себе, где живут зулусы, но я настолько охуела, когда услышала, что даже сразу записала, откуда упёрла, чтоб не забыть.
Наслаждаемся.
А вот это уже не помню, у кого стянула:
Это мне просто захотелось хорошего мужского вокала:
Ну, и… внезапно:
Всё та же ностальгия по молодости, то есть вообще по юности. Сама не ожидала, что отзовётся, а вот поди ж ты, наткнулась нечаянно, а оно возьми да отзовись.
Наконец, не в тему, зато жызненно (отсюда упёрла):
19 октября 2012 г.
Флешмоб
1. Зайдите в Википедию и нажмите «Случайная статья». Это будет название вашей группы;
2. Зайдите в Викицитатник и нажмите «Случайная статья». Последние 3-5 слов в статье составят название вашего альбома;
3. Зайдите на Flicr. Пятый снимок станет обложкой вашего альбома;
4. Обоснуйте то, что получилось.
Итак… Представляю вам группу «85-мм казематная пушка ЗиФ-26 образца 1948 года» с альбомом «Это потрясно, друг». К сожалению, автор фотографии запретил шаринг, поэтому оставляю здесь вместо снимка ссылку на снимок. Менять его ради публикации картинки не хочу, уж больно органично он смотрится в сумме с названиями группы и альбома. Это действительно потрясно, друг. Это круче, чем даже «Сезон забоя пистолетов на фрау Дуб».
Я думаю, что моя группа исполняет анархо-дизельпанк, основоположником которого, собственно, и является. Состав группы: два виолончелиста, соло-гитарист, горнист, ударник, вокалист и орудийный расчёт аутентичного сабжа, включая знаменосца. Деятельность группы временно приостановлена в связи с действующим законодательством, не позволяющим использовать сабж в негосударственных целях. Но когда мы напишем новые законы, это будет потрясно, друг, отвечаю!
Наша музыка целиком построена на импровизации (то есть никаких заранее написанных партитур у нас нет, и заранее написанных текстов тоже нет, всё сочиняется на ходу), а также обладает элементами кошмара, который привносит сабж. Таким образом, у нас ничто никогда не повторяется — абсолютная страховка от «фанеры»!
Обложка нашего альбома кагбэ символизирует ВекторЪ. Одновременно она даёт отсылку к известным революционным песням прапаравоз и дооснованья, что кагбэ должно намекать вам на революцию, которую мы намерены устроить в рок-музыке.
(Если вы решите поддержать этот флешмоб, киньте, пожалуйста, сюда, в комменты, ссылку на результат. Очень любопытно, что у вас получится.)
(Вполне может статься, что я в этом же постинге ещё немножко пофлужу ближашие пару дней — ну, просто чтоб вам ленту не захламлять.)
Upd. 21.10.2012. Да, и наконец-то дошли руки почистить шаблон, а то у меня картинки для шаблона были залиты на неработающий уже хостинг. Заодно поняла, что в шаблоне я ничего не хочу менять. Привыкла.
Upd. 22.10.2012. И так вот ещё о вечном:
Upd. И ещё наблюдение наблюла. Прадизайн. Заляпанный монитор отлично гармонирует со стилем гранж. Даже прямо не знаю, что теперь делать с этим открытием. Монитор, что ли протереть?..
11 октября 2012 г.
24 июня 2012 г.
Вчера
Липкий, душный, горячий вечер — и внезапно удивительно в масть вульгарный «Bad Romance» со ступенек Дворца бывших пионеров, даже не знаю, как он сейчас называется.
Listen or download Lady Gaga Bad Romance for free on Prostopleer
Listen or download Lady Gaga Bad Romance for free on Prostopleer
Когда был хитом, как-то мне от него ни холодом, ни жаром веяло, а вчера, поди ж ты, завело.
Ga-ga-ooh-la-la,
Want your bad romance, —
и как-то, вот, не стесняет совершенно. Очень злое солнце этим летом. Половину июня дубак был, в кожаной тужурке ходила, а полторы недели назад жахнуло сразу под тридцатник и давай навёрстывать.
Купаться сегодня ходили. Вода ещё прохладная, но вкус уже как у горячей — патока, забивающая соль. Даже волосы морем не пахнут. Из окна зато по вечерам запах течёт такой, что с ума сходишь, — густая, знойная солёная влага, плотная настолько, что даже думать ни о чём не получается — нечем думать, есть только животное желание трахнуть мир и остановить на этом время.
I want your psycho,
Your vertical stick, —
грубо, зато честно и прямо.
К месту и ко времени вчера погуляли. Здесь так часто получается.
Ga-ga-ooh-la-la,
Want your bad romance, —
и как-то, вот, не стесняет совершенно. Очень злое солнце этим летом. Половину июня дубак был, в кожаной тужурке ходила, а полторы недели назад жахнуло сразу под тридцатник и давай навёрстывать.
Купаться сегодня ходили. Вода ещё прохладная, но вкус уже как у горячей — патока, забивающая соль. Даже волосы морем не пахнут. Из окна зато по вечерам запах течёт такой, что с ума сходишь, — густая, знойная солёная влага, плотная настолько, что даже думать ни о чём не получается — нечем думать, есть только животное желание трахнуть мир и остановить на этом время.
I want your psycho,
Your vertical stick, —
грубо, зато честно и прямо.
К месту и ко времени вчера погуляли. Здесь так часто получается.
31 декабря 2011 г.
21 декабря 2011 г.
Шторм у нас
Сабж. Даже кофе попить не съездишь. Зато вчера было +18, и будет так, по слухам и по моей надежде, до конца января.
Я опоздала родиться, а он слишком поспешил. Но там, где нет ни возраста, ни лиц, — мы встретимся. Время уже ничего не изменит.
Булгаковская погода. Лениться сегодня буду. Шторм, Сьепи, чай. Время подождёт.
Upd. А вообще, было бы воистину аццкой несправедливостью умолчать по такому поводу о другом волшебнике — Арриго Бойто. Что музыка, ладно, не гений, так не гений, гениям видней, очевидно, кого гениями считать, чёрт с ней, с музыкой (хотя я ни до, ни после ничего подобного не слышала и не услышу никогда, потому что такой другой ещё очень нескоро родится). Вы стихи послушайте. Ну, либретто, да:
Перевод, естественно, кривоват местами должен быть, ибо страшно далека я от итальянского языка, но тут важен общий смысл. Понимаете, Мефисто начинает с чистого глобуса и заканчивает человечеством за семь строк. Даже за четыре, по сути. Найдите мне ещё одного такого же поэта, а? Ну, Щербаков, да. Всё. Ecco il mondo — другого не завезли.
Кульминация монолога Мефистофеля — о человеческой подлости:
Это я вам только смысл передаю, поэтику сами посмотрите, тут языка знать вообще не надо.
Глобус, понимаете, Мефистофелю подарили. Так, чисто сувенир. Вальпургиева ночь, одна строка рефрена, пара десятков брошенных вскользь абсолютно неоспоримых замечаний.
При этом автор не симпатизирует Мефистофелю и не романтизирует его ни в одном глазу. Впрочем, кому либретто знакомо… нихрена не знакомо никому, естественно, но сделаем вид, что у нас тут клуб эстетов ниибаццо. Ну, то есть вот по этой ссылке оно целиком, без купюр, втыкайте, ищщядия. Мне не слабо было, вам подавно не слабо будет.
Ecco il mondo. С каждым годом страх смерти всё ничтожней. Все они уже там: Бойто, писавший гениальные либретто, Вагнер, у которого Бойто учился музыкальной эпопее, Сьепи, воскресивший Бойто после Шаляпина, и сам Шаляпин, заставивший публику слушать Бойто… И время уже ничего для них не изменит.
Что останется после нас, кроме страха смерти?
Вот в этом суть. Важно не то, сколько человек прожил. Важно, что он принёс и что оставил. Важна степень бесспорности монолога Мефистофеля, а не его демонический образ.
И мне не важно поэтому, отзовётся ли хоть кто-нибудь прямо здесь и прямо сейчас. Время подождёт, ему не привыкать.
Upd. Более ранний вариант по-своему интересен, но менее выразителен, как мне кажется. Удивительные вещи порой могут делать постановщики. А вы ведь сравнивали версии моцартовского Реквиема, правда? Наверняка же сравнивали: Вальтер, Бём, Караян — ну хотя бы этих трёх, это же хрестоматия. Как всё меняется от одного взмаха дирижёрской палочки! И волшебство у волшебника меняется:
Булгаковская погода. Лениться сегодня буду. Шторм, Сьепи, чай. Время подождёт.
Upd. А вообще, было бы воистину аццкой несправедливостью умолчать по такому поводу о другом волшебнике — Арриго Бойто. Что музыка, ладно, не гений, так не гений, гениям видней, очевидно, кого гениями считать, чёрт с ней, с музыкой (хотя я ни до, ни после ничего подобного не слышала и не услышу никогда, потому что такой другой ещё очень нескоро родится). Вы стихи послушайте. Ну, либретто, да:
Ecco il mondo,
Vuoto e tondo,
S'alza, scende,
Balza e splende.
Fa carole intorno al sole,
Trema, rugge, dà e distrugge,
Ora sterile or fecondo.
Ecco il mondo.
Sul suo grosso
Antico dosso
V'è una schiatta
E sozza e matta,
Fiera, vile, ria, sottile,
Che ad ogn'ora si divora
Dalla cima sino al fondo
Del reo mondo.
Вот он, мир,
Пустой и полный,
Поднимается и опускается,
Трепещет и сверкает.
Водит хоровод вокруг солнца,
Дрожит, ревёт, разгромлен,
То бесплодный, то плодородный.
Вот он, мир…
Перевод, естественно, кривоват местами должен быть, ибо страшно далека я от итальянского языка, но тут важен общий смысл. Понимаете, Мефисто начинает с чистого глобуса и заканчивает человечеством за семь строк. Даже за четыре, по сути. Найдите мне ещё одного такого же поэта, а? Ну, Щербаков, да. Всё. Ecco il mondo — другого не завезли.
Кульминация монолога Мефистофеля — о человеческой подлости:
На его [мира, то есть] пухлой, древней спине
Род человеческий и бесчестит, и преследует сам себя,
Низкопробный, мелочный, жестокий, тщедушный…
Это я вам только смысл передаю, поэтику сами посмотрите, тут языка знать вообще не надо.
Глобус, понимаете, Мефистофелю подарили. Так, чисто сувенир. Вальпургиева ночь, одна строка рефрена, пара десятков брошенных вскользь абсолютно неоспоримых замечаний.
При этом автор не симпатизирует Мефистофелю и не романтизирует его ни в одном глазу. Впрочем, кому либретто знакомо… нихрена не знакомо никому, естественно, но сделаем вид, что у нас тут клуб эстетов ниибаццо. Ну, то есть вот по этой ссылке оно целиком, без купюр, втыкайте, ищщядия. Мне не слабо было, вам подавно не слабо будет.
Ecco il mondo. С каждым годом страх смерти всё ничтожней. Все они уже там: Бойто, писавший гениальные либретто, Вагнер, у которого Бойто учился музыкальной эпопее, Сьепи, воскресивший Бойто после Шаляпина, и сам Шаляпин, заставивший публику слушать Бойто… И время уже ничего для них не изменит.
Что останется после нас, кроме страха смерти?
Вот в этом суть. Важно не то, сколько человек прожил. Важно, что он принёс и что оставил. Важна степень бесспорности монолога Мефистофеля, а не его демонический образ.
И мне не важно поэтому, отзовётся ли хоть кто-нибудь прямо здесь и прямо сейчас. Время подождёт, ему не привыкать.
21 сентября 2011 г.
Чили: день шестой
Своеобразие тактики латиноамериканских «левых» заключается, с одной стороны, в усиленном развитии профсоюзного движения, а с другой — в недоразвитости движения сопротивления. Такие вещи, как вооружённая борьба, латиноамериканскими «левыми», мягко говоря, не одобряются (в целом, разумеется, поскольку частности бывают разные, и их никто не отменял). Чилийцы в этом отношении полностью солидарны с прочими латиноамериканцами, и чилийские социалисты совсем не одобрили того, что одну из своих песен Виктор Хара посвятил Че Геваре (который как раз в то время находился в Боливии, пытаясь воплотить идею континентальной герильи).
Между тем, «профсоюзная» тактика имеет как свои плюсы (например, никто из чилийских «левых» не ждёт быстрых побед, все настроены на длительные процессы, а следовательно, в массе все более или менее предсказуемы и стабильны), так и минусы. Минусов больше, и самый главный из них озвучен по ссылке, которую я приводила в предыдущем постинге: когда дело, вопреки желанию социалистов, дошло-таки до драки, навалять противнику от себя лично смог, в принципе, каждый, но поскольку никаких общих моментов вооружённой борьбы выработано не было, то в массе все оказались разобщены и очень быстро подавлены.
Тут я себе позволю совершенно хулиганскую аналогию с MMORPG, она будет уместна.
Вот, допустим, пришёл клан на вар: скиллы прокачены как попало, шмот не заточен и вообще не на уровень, координации никакой. Что будет? Правильно, будет подарок мяса противнику. Противник, если не кретин, мало, что наколотит фрагов, так ещё и здания порушит. И придётся потом: а) восстанавливать здания (а это минус голд), б) выяснять отношения с сокланами (а это минус нервы), в) восстанавливать их, соклан, численность (а потому что половина разбежится). И что толку от того, что парочка умельцев набьёт, допустим, личных пятьдесят-шестьдесят очков? Эти очки клану ни спереди понюхать, ни сзади подтереться.
Но в игрушках проще, и шанс у нубов там пусть маленький, но есть: кланы бывают разные, в том числе и состоящие из одних только кретинов. А вот среди правящих в реале «правых» кретины исчезающе редки. Когда у тебя миллиард бабла в одной только селитре (а справа ещё виноградники, а слева конный заводик маленький, а вон там за углом ламы пасутся), кретином у тебя быть просто не получится.
И вот, на мой взгляд, чилийцы удивительные люди: они теоретически всё прекрасно понимают, но на практике воплощают своё понимание только в MMORPG… ну, то есть в футболе. Вот на футбольном поле они и скоординированы, и общими тактиками обвешаны с ног до головы,
Может быть, они не смотрят футбол? Зачем они тогда в него играют?
Может быть, они считают ниже своего достоинства интересоваться массовыми онлайн-играми? (В то, что они все поголовно бедны настолько, что в эти самые массовые онлай-игры не играют даже их дети, я не верю. Взять, например, ту же Бачелет. Ну, за четыре-то года президентства компьютер не у детей, так хоть у внуков должен был появиться, как ни верти, и даже вместе с интернетом. Правильно? Зарплата-то наверняка была выше, чем в среднем по стране.)
Мне кажется, дело тут, с одной стороны, в негибкости и некотором снобизме. Это давняя проблема всех «левых» вообще. Если с «правыми» всё понятно, они проститутки напоказ и не скрывают этого, то «левые» в пику «правым» стараются блюсти облико морале и доходят в этом своём «морале» до полного абсурда. Не вижу ни одной причины, по которой чилийские «левые» могли бы вести себя иначе.
С другой стороны, дело ещё, как мне кажется, в зацикленности на самих себе. Да, чилийцы — латиноамериканцы, и они твёрдо об этом помнят (кстати, развитая система профсоюзов должна такой памятливости только способствовать). Но в то же время Чили — одна из самых замкнутых стран. Эмиграция туда минимальна, а возможностей для быстрой ассимиляции мало. В результате получается, что внутри страт все друг друга знают, и это, конечно, большой плюс, но притока свежих идей, суждений и взглядов не происходит, и это, конечно, большой минус.
И вот, всё в сумме, с одной стороны, не даёт посмотреть на игровой мир как на модель реальных взаимодействий, а с другой — внедрить правильные, в сущности, принципы игрового мира в реальную стратегию. Эти правильные принципы называются троцкизмом и порицаются. В результате «левые» обсуждают не футбол, а Троцкого, что вредно как для психики, так и для политики.
Всё это, повторяю, только моя личная точка зрения (вернее, даже только часть её), причём вполне дилетантская. Когда проблема находится на другом континенте, глупо полагать себя разбирающемся в проблеме. Я даже надеюсь, что всё, о чём я сейчас говорю, как минимум безнадёжно устарело и что на самом деле чилийские социалисты давно уже скорректировали свою стратегию и тактику в сторону большей гибкости. Однако я могу сказать совершенно точно, что если их военная доктрина до сих пор находится в зачаточном состоянии, то всё, их ждёт в будущем, — это только ещё одно поражение.
Окончание сле…
18 сентября 2011 г.
Чили: день четвёртый
Сегодня, с какой стороны ни посмотри, окажется маленький праздник: на календаре воскресный выходной, а в моём личном флешмобе экватор. Располагайтесь, сегодня не будет никакой политики, сегодня весь день — куэка.
Куэка — это общелатиноамериканский танец, танец метисов, танец креольский. Я не знаю, танцуют ли его немногочисленные оставшиеся индейцы Чили (в Боливии и в Перу точно танцуют, существует даже куэка кечуа), но в остальном он распространён повсеместно.
Куэка очень узнаваемая и в то же время очень разная. Как и всякий народный танец, она лояльна к экспромту и свободно встраивается в любые социальные страты. В ней есть традиционные и всем известные элементы, но есть и широкие возможности для индивидуального развития танцевальной темы. Она годится и островным крестьянам:
…и горожанам:
…и помещикам (хотя, я так думаю, на самолёте было бы круче. Чо-т не догадался мужик, по ходу):
…и президентам (президент тут, есличо, та, которая на каблучках, а не тот, который при галстуке):
Куэка — танец, в котором обязательно звучат слова. Слова и мелодия — компоненты необходимые и достаточные. Можно танцевать куэку, просто подпевая и прихлопывая, без инструментального сопровождения, но инструментальное звучание без слов — это не куэка, а лишь факультативная её часть. Такая вот изюминка. Кстати, именно она позволила новой чилийской музыке органично слиться с музыкой народной. Если проводить параллели, то ближе всего в этом отношении стоит к куэке наша частушка. И та, и другая форма, жёстко ограничивая мелодические рамки, позволяет исполнителю вкладывать в песню какой угодно смысл. Если текст при этом получится остроумным и (или) запоминающимся, он неизбежно уйдёт в народ и приобретёт широкое распространение.
Эктор Павес исполняет свою «Cueca de la CUT» (CUT — это Central Unitaria de Trabajadores, единый профцентр трудящихся):
Эктор Павес исполняет свою «Cueca de la CUT» (CUT — это Central Unitaria de Trabajadores, единый профцентр трудящихся):
Вот альбомный вариант этой песни («Инти», запись 1973 года, кажется):
А эта куэка в память о Викторе Хара (11 сентября 2009 г., Сантьяго):
А эта куэка в память о Викторе Хара (11 сентября 2009 г., Сантьяго):
Продолжение сле…
17 сентября 2011 г.
Чили: день третий
Если у вас сложилось впечатление, что Чили за время своего существования привыкла к свободе, независимости и демократии, то это неправильное впечатление, расстаньтесь с иллюзиями. Привыкла она к идее свободы, независимости и демократии в умах — что верно, то верно. Проблема только в том, что между идеей и её воплощением есть большая разница.
Знаете ли вы о том, например, что правительство Альенде — это не первый чилийский опыт построения социализма, а правление Пиночета не первый репрессивный период?
3 июня 1932 года, во время террора Монтеро, который устроил «левым» настоящую бойню, в Чили вспыхнуло восстание под предводительством Мармадуке Грове Вальехо, командующего одной из военно-воздушных баз. Результатом восстания стало провозглашение Социалистической Республики Чили. Это государство просуществовало всего 12 дней (и было уничтожено за счёт США и Великобритании, кстати).
Всё это очень напоминает недавнюю историю, верно? Это потому, что XX век стал эпохой переворотов: они следовали в Чили один за другим и неизбежно оказались похожими в некоторых пунктах. Идею свободы, независимости и демократии пытались и вытравить, и выжечь, и утопить в крови, вот только особых успехов не достигли — идея жива и здравствует.
Кто же её, эту идею, так вот пытался? — законный вопрос.
Тут мы переходим к очень болезненной для Чили теме — теме постоянной зависимости от иностранного капитала. Обращаю ваше внимание ещё раз: все реакционные мероприятия финансировались из-за границы, в основном из США.
В чём тут дело? Дело тут в ресурсной базе, как нетрудно догадаться. С одной стороны, Чили — крупнейший поставщик меди на мировой рынок. Кроме того, она располагает большими запасами селитры и ещё каких-то важных ресурсов, уже не помню, каких (серебра с молибденом, кажется). Естественно, что в таких условиях малейшая попытка национализации добывающих предприятий немедленно повлечёт за собой реакцию со стороны контролирующих эти предприятия структур. Доля же капитала США в предприятиях Чили достаточно весома, чтобы США оказались категорически против их национализации.
С другой стороны, интересы «гринго» внутри Чили разделяет весьма процветающая в Южной Америке каста латифундистов (нам, кстати, эта «радость» скоро предстоит, так что готовьтесь). Что такое латифундия? Это огромных размеров сельскохозяйственное угодье, находящееся в частном владении. Так вот, помещики-латифундисты, что вполне естественно, тоже против национализации ресурсной базы.
Вот такая простая арифметика, в которой оба слагаемых восходят к ресурсу — тому, который под землёй, и тому, который на земле.
Неудивительно поэтому, что первым же делом «левые» в Чили, приходя к власти, объявляют о национализации всего подряд. Это самая болезненная тема для Чили, потому что частная собственность на землю и ресурсы ставит страну в жесточайшую зависимость от того, кто может себе позволить эти землю и ресурсы купить. Стремление к независимости у Чили, таким образом, очень конкретно и начисто избавлено от каких бы то ни было сферических коней: чилийский народ не желает довольствоваться формальной независимостью и требует независимости фактической.
ЗЫ. Ах, да, продолжение, конечно же, сле…
3 июня 1932 года, во время террора Монтеро, который устроил «левым» настоящую бойню, в Чили вспыхнуло восстание под предводительством Мармадуке Грове Вальехо, командующего одной из военно-воздушных баз. Результатом восстания стало провозглашение Социалистической Республики Чили. Это государство просуществовало всего 12 дней (и было уничтожено за счёт США и Великобритании, кстати).
Всё это очень напоминает недавнюю историю, верно? Это потому, что XX век стал эпохой переворотов: они следовали в Чили один за другим и неизбежно оказались похожими в некоторых пунктах. Идею свободы, независимости и демократии пытались и вытравить, и выжечь, и утопить в крови, вот только особых успехов не достигли — идея жива и здравствует.
Кто же её, эту идею, так вот пытался? — законный вопрос.
Тут мы переходим к очень болезненной для Чили теме — теме постоянной зависимости от иностранного капитала. Обращаю ваше внимание ещё раз: все реакционные мероприятия финансировались из-за границы, в основном из США.
В чём тут дело? Дело тут в ресурсной базе, как нетрудно догадаться. С одной стороны, Чили — крупнейший поставщик меди на мировой рынок. Кроме того, она располагает большими запасами селитры и ещё каких-то важных ресурсов, уже не помню, каких (серебра с молибденом, кажется). Естественно, что в таких условиях малейшая попытка национализации добывающих предприятий немедленно повлечёт за собой реакцию со стороны контролирующих эти предприятия структур. Доля же капитала США в предприятиях Чили достаточно весома, чтобы США оказались категорически против их национализации.
С другой стороны, интересы «гринго» внутри Чили разделяет весьма процветающая в Южной Америке каста латифундистов (нам, кстати, эта «радость» скоро предстоит, так что готовьтесь). Что такое латифундия? Это огромных размеров сельскохозяйственное угодье, находящееся в частном владении. Так вот, помещики-латифундисты, что вполне естественно, тоже против национализации ресурсной базы.
Латифундии — бич Чили. До 80% земли, пригодной для обработки и скотоводства, сконцентрировано в руках 3% населения. Это привело к распространению такого явления, как безземельное крестьянство. Фактически, это бомжи. Люди кочуют в поисках земли для огородов и постройки лачуг; отчаявшись найти хоть какой-нибудь свободный клочок земли, они захватывают пустыри, формально принадлежащие помещикам, но не используемые (пример такого захвата я описывала в одном из предыдущих постингов). За это их преследуют, и их дети остаются брошенными на произвол судьбы. Голод, болезни, сиротство, высокая детская смертность, безграмотность — это естественные следствия такого образа жизни.
Латифундисту плевать и на следствия, и на причины. Чтоб бомжи не лазили, он огораживает свою землю колючей проволокой, и за ней остаются тысячи безземельных крестьян, обречённых на скотское существование, — это повсеместная южноамериканская практика, Чили здесь не исключение и не на особицу.
В шестидесятых годах прошлого века уругваец Даниэль Вильетти написал песню на тему отношений латифундистов с крестьянами — «A desalambrar» («Разгородить»). Пели её по всей Латинской Америке, в том числе и Виктор Хара в Чили.
Вот такая простая арифметика, в которой оба слагаемых восходят к ресурсу — тому, который под землёй, и тому, который на земле.
Неудивительно поэтому, что первым же делом «левые» в Чили, приходя к власти, объявляют о национализации всего подряд. Это самая болезненная тема для Чили, потому что частная собственность на землю и ресурсы ставит страну в жесточайшую зависимость от того, кто может себе позволить эти землю и ресурсы купить. Стремление к независимости у Чили, таким образом, очень конкретно и начисто избавлено от каких бы то ни было сферических коней: чилийский народ не желает довольствоваться формальной независимостью и требует независимости фактической.
ЗЫ. Ах, да, продолжение, конечно же, сле…
16 сентября 2011 г.
Чили: день второй
Вот черта среднестатистического чилийца, которую сложно понять среднестатистическому русскому, — естественный повседневный патриотизм. Мы, русские, в массе начинаем любить свою страну, только когда стране начинает угрожать кто-то посторонний или когда оказываемся от неё далеко. Большинство из нас не ассоциирует себя со своей страной. Если спросить русского, кто он, он ответит: «Я человек» (реже — «Я мужчина» или «Я женщина»).
Для чилийца такое отношение к родине немыслимо. Оно тем более немыслимо, что свою родину чилийцы получили не естественным путём, а обрели в боях и сотворили самостоятельно: тот народ, который оформился в Чили к началу XIX века, уже ни де-юре, ни де-факто не мог называть себя наследником индейцев. Это были в основной своей массе метисы — потомки, с одной стороны, да, конечно же, индейцев разных племён, но с другой — европейцев, в основном испанцев и басков. И вот эти метисы жили, по сути, в испанской колонии, у которой, вроде как, была богатая история, но в то же время не было никакой истории вообще, поскольку она ни единого дня не существовала как самостоятельное государство.
Фактически, Чили писала свою историю с чистого листа, и началась эта история с того, что в 1818 году у народа без роду и племени (или, точнее, из сотен родов и племён, что, по сути, одно и то же) вдруг появилось то, чего прежде никогда не бывало — настоящая единая родина. Независимое государство, которое можно формировать без оглядки на традиции, а повинуясь единственно лишь собственному желанию.
Устремлённость в будущее сразу оказалась основой взаимоотношений чилийца со своим государством. Эту устремлённость чилиец сохранил по сей день. Он с Чили ежечасно, ежесекундно, даже когда спит. И если спросить чилийца, кто он, он ответит: «Я чилиец».
Чилиец живо интересуется тем, что происходит в его стране и по мере возможности старается влиять на происходящее. Он очень дисциплинированно ходит на выборы и голосует. Он вполне хулигански протестует, если видит, что попраны права, закон и справедливость. Он не любит бить морды, но при необходимости будет и стрелять. Он активно поддерживает своего кандидата — на митингах, собраниях, концертах, пикетах и в прочих массовках. Он знает, что даже один голос может сыграть решающую роль. Пиночет со своей диктатурой был исключением из правила, правило же в Чили таково, что явного и очевидного перевеса у каких-либо партий не наблюдается, выборы можно выиграть или проиграть буквально из-за каких-то единичных процентов. Так, в частности, дважды, не то трижды проиграл и однажды победил на президентских выборах Сальвадор Альенде (устав проигрывать, он даже сочинил себе шуточную эпитафию: «Здесь покоится будущий президент»).
Предвыборные баталии и вообще политические дебаты в Чили нешуточные, порой и с жертвами, и с прочей кровищей. Терроризм чилийцам тоже знаком, причём как «правый», так и «левый». Общего принципа демократии и социальной активности — прямых следствий естественного повседневного патриотизма — всё это, однако, не отменяет. Чилиец — это сначала чилиец, а уже потом человек, мужчина, женщина, коммунист, католик, президент и кто угодно дальше.
Чилиец, представляющий свою страну, — это светящийся изнутри сгусток счастья и гордости. Для него ответственность за Чили — честь. Если вы видели чилийских футболистов, вы поймёте, о чём я, а если нет, то посмотрите при случае.
А вот теперь представьте себе, что такого человека лишают родины.
За годы диктатуры Пиночета изгнанниками стали тысячи чилийцев, и это было самое страшное время как для них самих, так и для тех, кто остался на родине. Анхель Парра, когда писал свой романс, говорил далеко не о себе одном, хотя и переживал сугубо собственные эмоции. Просто всё то же самое переживали и остальные чилийцы — и в самой Чили, в разлуке с изгнанными и казнёнными близкими, и по всей Латинской Америке, и в Европе… «Со мною скорбь о том, что больше не со мною» — это обо всех, для кого выражение «patria o muerte» приобрело в то время новое издевательское звучание — «patria es muerte» — «родина — это смерть».
Неудивительно, что Пиночет оказался у власти при мощной иностранной поддержке. Та политика, которую он проводил, ни в коем случае не может быть истолкована как национальная политика, и победить Альенде в честной политической борьбе у него не было никаких шансов. Для Чили время его правления стало временем глубочайшего национального унижения и попрания базовых принципов государственности.
Продолжение сле…
Фактически, Чили писала свою историю с чистого листа, и началась эта история с того, что в 1818 году у народа без роду и племени (или, точнее, из сотен родов и племён, что, по сути, одно и то же) вдруг появилось то, чего прежде никогда не бывало — настоящая единая родина. Независимое государство, которое можно формировать без оглядки на традиции, а повинуясь единственно лишь собственному желанию.
Устремлённость в будущее сразу оказалась основой взаимоотношений чилийца со своим государством. Эту устремлённость чилиец сохранил по сей день. Он с Чили ежечасно, ежесекундно, даже когда спит. И если спросить чилийца, кто он, он ответит: «Я чилиец».
Чилиец живо интересуется тем, что происходит в его стране и по мере возможности старается влиять на происходящее. Он очень дисциплинированно ходит на выборы и голосует. Он вполне хулигански протестует, если видит, что попраны права, закон и справедливость. Он не любит бить морды, но при необходимости будет и стрелять. Он активно поддерживает своего кандидата — на митингах, собраниях, концертах, пикетах и в прочих массовках. Он знает, что даже один голос может сыграть решающую роль. Пиночет со своей диктатурой был исключением из правила, правило же в Чили таково, что явного и очевидного перевеса у каких-либо партий не наблюдается, выборы можно выиграть или проиграть буквально из-за каких-то единичных процентов. Так, в частности, дважды, не то трижды проиграл и однажды победил на президентских выборах Сальвадор Альенде (устав проигрывать, он даже сочинил себе шуточную эпитафию: «Здесь покоится будущий президент»).
Предвыборные баталии и вообще политические дебаты в Чили нешуточные, порой и с жертвами, и с прочей кровищей. Терроризм чилийцам тоже знаком, причём как «правый», так и «левый». Общего принципа демократии и социальной активности — прямых следствий естественного повседневного патриотизма — всё это, однако, не отменяет. Чилиец — это сначала чилиец, а уже потом человек, мужчина, женщина, коммунист, католик, президент и кто угодно дальше.
Чилиец, представляющий свою страну, — это светящийся изнутри сгусток счастья и гордости. Для него ответственность за Чили — честь. Если вы видели чилийских футболистов, вы поймёте, о чём я, а если нет, то посмотрите при случае.
А вот теперь представьте себе, что такого человека лишают родины.
За годы диктатуры Пиночета изгнанниками стали тысячи чилийцев, и это было самое страшное время как для них самих, так и для тех, кто остался на родине. Анхель Парра, когда писал свой романс, говорил далеко не о себе одном, хотя и переживал сугубо собственные эмоции. Просто всё то же самое переживали и остальные чилийцы — и в самой Чили, в разлуке с изгнанными и казнёнными близкими, и по всей Латинской Америке, и в Европе… «Со мною скорбь о том, что больше не со мною» — это обо всех, для кого выражение «patria o muerte» приобрело в то время новое издевательское звучание — «patria es muerte» — «родина — это смерть».
Неудивительно, что Пиночет оказался у власти при мощной иностранной поддержке. Та политика, которую он проводил, ни в коем случае не может быть истолкована как национальная политика, и победить Альенде в честной политической борьбе у него не было никаких шансов. Для Чили время его правления стало временем глубочайшего национального унижения и попрания базовых принципов государственности.
Продолжение сле…
15 сентября 2011 г.
Чили: день первый
Флешмоб, напоминаю, звучит так: каждый день рассказывать о какой-нибудь стране что-нибудь интересное. Страну можно выбрать самому, можно попросить, чтоб назвал кто-нибудь другой — всё зависит от вашей коммуникабельности и лояльности рандому.
Lloy попросила меня рассказать о Чили, а больше никто ни о чём не просил, так что до следующей среды включительно я буду компостировать вам мозг тем, чем вы не просили.
Lloy попросила меня рассказать о Чили, а больше никто ни о чём не просил, так что до следующей среды включительно я буду компостировать вам мозг тем, чем вы не просили.
Я узнала о Чили, когда мне было два года. Два года, да. Это одно из самых ранних моих воспоминаний: мы сидели с бабушкой на кухне, и вдруг по радио передали про переворот в Чили. Тогда же я услышала и две фамилии, которые запомнила на всю жизнь, — Альенде и Пиночет.
Я не помню, говорила я тогда или ещё нет, и, естественно, не помню, обсудили мы с бабушкой этот прискорбный факт чилийской истории немедленно или же отложили обсуждение на потом. Помню только, что в дошкольном возрасте наши с ней разговоры частенько касались пиночетовского переворота. Я дотошно выясняла, чем был плох этот переворот. Бабушка терпеливо рассказывала:
— о том, что Альенде был социалистом;
— о том, что, несмотря на паршивые общеэкономические условия, люди при Альенде жили достойно;
— о том, что замечательный певец Виктор Хара был на стороне Альенде;
— о том, что оба этих прекрасных человека погибли, защищая свои убеждения, а вместе с ними погибла ещё целая куча народу, и не меньшая куча была рассажена по лагерям или, спасаясь от преследования, бежала за границу;
— о том, что финансировали Пиночета и готовили переворот — США.
Я была маленькая, но понимала всё. С тех пор я считаю дебилами людей, которые считают дебилами детей.
Прошло почти сорок лет. Как и прежде, я ничего не знаю о Чили: я никогда не была там и не знакома близко ни с одним из чилийцев. Но, как и прежде, я всё понимаю. И, вот, собственно, о своём понимании и поведу речь дальше.
Я считаю, что Чили уникальна не только своей геометрией, аналогов которой нет на всей планете. На данном этапе Чили уникальна ещё и тем, что в эту страну невозможно эмигрировать. То есть можно приехать туда, поселиться там и прожить хоть всю оставшуюся жизнь. Можно даже стать своим в доску для местных жителей и даже активно участвовать во внутренних делах страны. Но мне кажется, всего этого будет недостаточно для того, чтобы стать чилийцем в полной мере.
Почему?
А потому, что в истории Чили был период правления Пиночета, и окончился он совсем не так давно, чтобы можно было говорить о безусловной интеграции в этот народ, минуя репрессивную стадию. Проще говоря, если ты приехал в Чили и почувствовал себя дома, однако же не был изгнан оттуда, не подвергался преследованиям и не прятал кассеты с записями фолк-музыки, значит, ты всё-таки не совсем дома.
Да, можно отрефлексировать этот период — чисто умозрительно. Можно даже проникнуться теми чувствами, которые испытывали чилийцы на протяжении семнадцати лет диктатуры. Это будет полезный во всех отношениях эмоциональный опыт. Но как бы адекватна ни была твоя рефлексия, как бы глубоко ты ни проникся, а сны тебе будут сниться совсем другие — и вот в этом суть.
Чили переживает сейчас очень сложное время — время избавления от многолетнего страха. Время преодоления, фактически. Итурра, сказав в 1970: «Venceremos» — «мы преодолеем», — опередил эпоху на пол-столетия.
Тема преодоления себя — одна из самых актуальных сегодня тем для Чили.
Вторая самая актуальная тема — тема возвращения.
Преступление Пиночета гораздо серьёзней, чем это может показаться людям, далёким от Чили. Фактически, его политика была политикой геноцида. И пусть вас не смущает малое для геноцида количество жертв (хотя объективно их было много: только за первый месяц после переворота хунта уничтожила 30 тыс. чилийцев). Проблема в том, что народ не может существовать беспамятно — в отрыве от своих корней и своей культуры. А что такое народная культура? Это прежде всего фольклор. И вот, при Пиночете подверглась беспощадному преследованию народная музыка — вплоть до запрета на музыкальные инструменты.
Почему? Нам это может показаться удивительным, потому что мы никогда не жили в условиях, подобных чилийским. Дело в том, что в Чили песня — органичная часть повседневной жизни. То, что показывают в индийских фильмах («А сейчас мои сорок восемь слонов споют вам о моей нелёгкой доле»), в Чили происходит на улицах и площадях. Там песня звучит по любому поводу. Она служит инструментом не только выражения эмоций, но и изложения мнения, и просто способом осмысления. Публичная полемика в форме песни — это норма чилийской дискуссионной культуры.
К слову, nueva canción chilena (то, что слышали и то, с чем привыкли ассоциировать чилийскую музыку наши с вами поколения: Парра, Хара, «Инти» и т.д.) — это даже не прямое продолжение народной музыки, а просто её естественное развитие. Доказывает это, в частности, факт очень вольного обращения чилийцев как с авторским текстом, так и с авторской музыкой (тот же Виктор Хара, например, без зазрения совести переписал часть текста «Venceremos» — и всё в порядке).
Вернёмся, однако, к геноциду. Теоретически Пиночет, запрещая народную музыку, боролся со свободой слова, однако на деле это вылилось в попытку уничтожения национальной культуры, причём культуры не только музыкальной, но и, что самое страшное, коммуникационной. Неизбежным следствием этого стала деградация народа. Страх и глупость, как всегда, творят чудеса — ужасающие по преимуществу.
Так вот, «Vuelvo» — это не о том, что отдельно взятый изгнанник Патрисио Маннс образца 1979 года отчаянно хочет и не может вернуться на родину. Это о Чили начала XXI века.
Преодоление себя и возвращение к себе — вот это лейтмотив сегодняшней Чили. И это то, что препятствует эмиграции туда вернее всех диктатур. В Чили сегодня невозможно эмигрировать. В Чили сегодня можно только вернуться.
Продолжение сле…
Я не помню, говорила я тогда или ещё нет, и, естественно, не помню, обсудили мы с бабушкой этот прискорбный факт чилийской истории немедленно или же отложили обсуждение на потом. Помню только, что в дошкольном возрасте наши с ней разговоры частенько касались пиночетовского переворота. Я дотошно выясняла, чем был плох этот переворот. Бабушка терпеливо рассказывала:
— о том, что Альенде был социалистом;
— о том, что, несмотря на паршивые общеэкономические условия, люди при Альенде жили достойно;
— о том, что замечательный певец Виктор Хара был на стороне Альенде;
— о том, что оба этих прекрасных человека погибли, защищая свои убеждения, а вместе с ними погибла ещё целая куча народу, и не меньшая куча была рассажена по лагерям или, спасаясь от преследования, бежала за границу;
— о том, что финансировали Пиночета и готовили переворот — США.
Я была маленькая, но понимала всё. С тех пор я считаю дебилами людей, которые считают дебилами детей.
Прошло почти сорок лет. Как и прежде, я ничего не знаю о Чили: я никогда не была там и не знакома близко ни с одним из чилийцев. Но, как и прежде, я всё понимаю. И, вот, собственно, о своём понимании и поведу речь дальше.
Я считаю, что Чили уникальна не только своей геометрией, аналогов которой нет на всей планете. На данном этапе Чили уникальна ещё и тем, что в эту страну невозможно эмигрировать. То есть можно приехать туда, поселиться там и прожить хоть всю оставшуюся жизнь. Можно даже стать своим в доску для местных жителей и даже активно участвовать во внутренних делах страны. Но мне кажется, всего этого будет недостаточно для того, чтобы стать чилийцем в полной мере.
Почему?
А потому, что в истории Чили был период правления Пиночета, и окончился он совсем не так давно, чтобы можно было говорить о безусловной интеграции в этот народ, минуя репрессивную стадию. Проще говоря, если ты приехал в Чили и почувствовал себя дома, однако же не был изгнан оттуда, не подвергался преследованиям и не прятал кассеты с записями фолк-музыки, значит, ты всё-таки не совсем дома.
Да, можно отрефлексировать этот период — чисто умозрительно. Можно даже проникнуться теми чувствами, которые испытывали чилийцы на протяжении семнадцати лет диктатуры. Это будет полезный во всех отношениях эмоциональный опыт. Но как бы адекватна ни была твоя рефлексия, как бы глубоко ты ни проникся, а сны тебе будут сниться совсем другие — и вот в этом суть.
Чили переживает сейчас очень сложное время — время избавления от многолетнего страха. Время преодоления, фактически. Итурра, сказав в 1970: «Venceremos» — «мы преодолеем», — опередил эпоху на пол-столетия.
Тема преодоления себя — одна из самых актуальных сегодня тем для Чили.
Вторая самая актуальная тема — тема возвращения.
Преступление Пиночета гораздо серьёзней, чем это может показаться людям, далёким от Чили. Фактически, его политика была политикой геноцида. И пусть вас не смущает малое для геноцида количество жертв (хотя объективно их было много: только за первый месяц после переворота хунта уничтожила 30 тыс. чилийцев). Проблема в том, что народ не может существовать беспамятно — в отрыве от своих корней и своей культуры. А что такое народная культура? Это прежде всего фольклор. И вот, при Пиночете подверглась беспощадному преследованию народная музыка — вплоть до запрета на музыкальные инструменты.
Почему? Нам это может показаться удивительным, потому что мы никогда не жили в условиях, подобных чилийским. Дело в том, что в Чили песня — органичная часть повседневной жизни. То, что показывают в индийских фильмах («А сейчас мои сорок восемь слонов споют вам о моей нелёгкой доле»), в Чили происходит на улицах и площадях. Там песня звучит по любому поводу. Она служит инструментом не только выражения эмоций, но и изложения мнения, и просто способом осмысления. Публичная полемика в форме песни — это норма чилийской дискуссионной культуры.
В скобках. Самый известный пример такого рода полемики — песня Виктора Хара «Preguntas por Puerto Montt» — «Вопросы относительно Пуэрто-Монта». В Чили есть такой город, Пуэрто-Монт, 9 марта 1969 года там случилась трагедия: девяносто бездомных крестьянских семей, спасавшихся от осенней непогоды и самовольно занявших городской пустырь, подверглись нападению двухсот пятидесяти вооружённых полицейских. Автоматным огнём скосило насмерть семерых крестьян, ещё шестьдесят человек были тяжело ранены, один девятимесячный ребёнок умер, задохнувшись слезоточивым газом. Приказ взять в руки оружие отдал полиции тогдашний министр внутренних дел Эдмундо Перес Сухович. Именно ему адресовал Виктор Хара свои «Вопросы…»:
«Сеньор Перес Сухович, вы должны ответить, на каком основании были расстреляны беззащитные люди».
Это пелось на стадионе, есличо, в присутствии тысяч. Сеньор Перес Сухович, тогдашний министр внутренних дел, икал, надо думать, непрерывно.
Скобка закрывается.
К слову, nueva canción chilena (то, что слышали и то, с чем привыкли ассоциировать чилийскую музыку наши с вами поколения: Парра, Хара, «Инти» и т.д.) — это даже не прямое продолжение народной музыки, а просто её естественное развитие. Доказывает это, в частности, факт очень вольного обращения чилийцев как с авторским текстом, так и с авторской музыкой (тот же Виктор Хара, например, без зазрения совести переписал часть текста «Venceremos» — и всё в порядке).
Вернёмся, однако, к геноциду. Теоретически Пиночет, запрещая народную музыку, боролся со свободой слова, однако на деле это вылилось в попытку уничтожения национальной культуры, причём культуры не только музыкальной, но и, что самое страшное, коммуникационной. Неизбежным следствием этого стала деградация народа. Страх и глупость, как всегда, творят чудеса — ужасающие по преимуществу.
Так вот, «Vuelvo» — это не о том, что отдельно взятый изгнанник Патрисио Маннс образца 1979 года отчаянно хочет и не может вернуться на родину. Это о Чили начала XXI века.
Преодоление себя и возвращение к себе — вот это лейтмотив сегодняшней Чили. И это то, что препятствует эмиграции туда вернее всех диктатур. В Чили сегодня невозможно эмигрировать. В Чили сегодня можно только вернуться.
Продолжение сле…
13 сентября 2011 г.
Ништяки с дайриков и по наводке
Музыки кусочки:
Да, а глюк с музыкой исчез, и стало даже немножко скучновато. Я как-то очень сразу привыкла, что на самом деле всё не так, как в действительности, а теперь придётся долго отвыкать. Ну, да будем надеяться, не последний раз глючило.
Флешмобов интересных кучка:
1. Ежедневно в течение недели рассказывать о какой-нибудь стране что-нибудь интересное. Я бы рассказала, если бы мне кто-нибудь назвал страну (а то неинтересно получится). Могу по бартеру: вы мне, я вам;
2. Много всяких музыкальных мобов, но в них я участвовать стесняюсь, потому что ничем новеньким с народом поделиться в любом случае не смогу (а старенькое и так все знают);
3. Отличный моб — «365 дней». Каждый день выкладываешь какую-нибудь самодельную фотографию (в вариации: снимаешь и в тот же день выкладываешь). Справедливости ради, первый раз я увидела этот моб в буржунете давным-давно, когда у меня ещё и фотоаппарата-то не было. Забыла, естественно, сразу, потому что раз фотоаппарата нет, то на кой мне такой моб, который прафотки. А теперь напомнили, вот, думаю, надо бы замутить. Правда, 365 — это очень долго. Я за 365 дней до канадской границы по-пластунски доползу. Я бы для начала сделала 30 и добавила бы к каждому такому постингу
Давайте поиграем хоть во что-нибудь?
18 августа 2011 г.
Вопрос такой
Несколько, точнее.
1. Никто не знает, чьи это стихи и кто поёт?
1. Никто не знает, чьи это стихи и кто поёт?
То есть кто поёт — это даже не особо важно, интересно, чьи стихи и по какому поводу сложены.
2. Самый главный вопрос: откуда у меня эта версия полонеза? Я её точно из чьей-то уютненькой утащила (и даже приблизительно помню сопутствующие обстоятельства), но вот из чьей конкретно и что там ещё содержалось?
3. И, ладно, раз уж у меня тут справочное бюро сегодня, то спрошу вот ещё что: есть ли приличное исполнение классической версии на польском языке? Слышала «Песняров», и они, конечно, ребята колоритные и обаятельные, но… ну, в общем, не «Инти-Иллимани».
3. И, ладно, раз уж у меня тут справочное бюро сегодня, то спрошу вот ещё что: есть ли приличное исполнение классической версии на польском языке? Слышала «Песняров», и они, конечно, ребята колоритные и обаятельные, но… ну, в общем, не «Инти-Иллимани».
Ну, то есть тут проще перечислить, что так, чем что не так. Мне, вот, улыбка у молодого солиста очень нравится, ага. Глаз бы не сводила. Остальное, конечно, тоже очень хорошо… как идея.
Кто-нибудь нормальную реализацию идеи может подкинуть?
Буду очень благодарна.
Кто-нибудь нормальную реализацию идеи может подкинуть?
Буду очень благодарна.
25 июля 2011 г.
Лента превращается в газеты эпохи застоя
Всё те же признаки начала XXI века: авторам судорожно необходимо, чтобы читатели любили именно тех героев, которые нравятся им самим; так же авторам судорожно важно быть «правильно» понятыми (то есть чтобы читатели поняли тот «месседж», который сознательно вкладывал в книгу автор).
1. Я давно уже бросила попытки объяснить, что писательский и читательский процессы — это разные вещи. Мне кажется, я сказала вполне достаточно на эту тему, а если у кого и возникнут оригинальные вопросы, так комменты никто не отменял. Но вот про «месседж» я мало говорила (и, по-моему, только в комментах). Навёрстываю упущенное.
Что такое «месседж»? «Месседж» — это, если говорить по-русски, мораль. Слово «мораль» сегодня не в моде и к тому же перегружено негативными смыслами («читать мораль», «моральный облик» и т.п.), поэтому лукавый и лицемерный автор (а так же автор, который русских слов не знает, но тщится ими писать) употребляет вместо простого и понятного слова «мораль» многозначительное и таинственное заимствование «месседж». Разобрались, да?
Теперь собственно прамесседж. Давно уже считается (ан масс) дурным тоном высказывать в произведении мораль открытым текстом. Поэтому открытым текстом мораль там, где она, по замыслу автора, должна быть, никто или почти никто не высказывает. Чувствуете, да, к чему я клоню? Перед автором, который ставит себе задачу морализаторства, стоит, по сути, творческая проблема — преподнести мораль так, чтобы, с одной стороны, быть безошибочно понятым, а с другой — не сказать по теме ни одного прямого слова.
Но. Это по идее, а идеал, как вы сами понимаете, достигается очень плохо и в чертовски редких случаях. Поэтому подавляющее большинство авторов, озабоченных морализаторством, надорвав пуп, перекладывает озвученную выше проблему на читателя — а поскольку у читателя процесс принципиально отличен от автора, озвученная выше проблема начинает формулироваться иначе. Проще говоря, авторы, озабоченные «месседжем», пишут как вожжа под хвост попала, тогда как читатель, с их точки зрения, должен сам понять, что же именно автор хотел до него донести. Понял — молодец, не понял — дурак и «читает жопой».
Очень удобная позиция: не я дурак, плохо решил свою задачу, а дурак тот, кто не сумел решить мою задачу вместо меня.
2. Вообще, это очень свойственно людям — они боятся признать свою локальную глупость, своё локальное неумение работать головой, свою ограниченность в способностях. Страх при этом доводит их до откровенной подлости (см. п. 1). Но это меня уже давно не удивляет, удивляет другое: их действительно волнует, дураки они или умные. Ну, то есть, вот, живёт человек среди огромного космоса, утыканного вселенными, и его заботит — sic! — вопрос качества собственного ума.
Так и хочется сказать: девачко (мальчег, с пальчег — нужное вписать), да не похуй ли тебе, умно ты или дуро дурой? Ты — мелкая песчинка в этом крохотном уголке бесконечности. Посмотри на звёзды взглядом, блядь, тверёзым, сиречь не замутнённым алкоголем и прочим опиумом, в том числе народным. Ты видишь их? Даже если в последний раз, слушай сюда: будь ты хоть трёхкратным Эйнштейном, они тебя всё равно никогда не увидят, потому что, по сравнению с ними, ты — ничто, и звать тебя никак. И огнь душевный, терзающий твою пламенную натуру, даже отдалённо не сравнится с термоядерной реакцией на любой из этих звёзд. Так вот, их, звёзды то есть, — не парит, умные они или дураки, они просто горят и сгорают. А теперь вопрос: как ты думаешь, о ком у Вселенной сохранится память, о песчинке, которую волнует качество её ума и «месседж», или о звезде, которая просто сгорела когда-то?
Не скажу, разумеется (то есть адресно, я имею в виду). Ибо «на кой мне хрен ваш город золотой». Просто несколько сообщений в ленте от разных людей на одну и ту же тему в очередной раз наводят на размышления о качестве современников. Ну, и… Щербаков, естественно, рулит бесконечно.
Что такое «месседж»? «Месседж» — это, если говорить по-русски, мораль. Слово «мораль» сегодня не в моде и к тому же перегружено негативными смыслами («читать мораль», «моральный облик» и т.п.), поэтому лукавый и лицемерный автор (а так же автор, который русских слов не знает, но тщится ими писать) употребляет вместо простого и понятного слова «мораль» многозначительное и таинственное заимствование «месседж». Разобрались, да?
Теперь собственно прамесседж. Давно уже считается (ан масс) дурным тоном высказывать в произведении мораль открытым текстом. Поэтому открытым текстом мораль там, где она, по замыслу автора, должна быть, никто или почти никто не высказывает. Чувствуете, да, к чему я клоню? Перед автором, который ставит себе задачу морализаторства, стоит, по сути, творческая проблема — преподнести мораль так, чтобы, с одной стороны, быть безошибочно понятым, а с другой — не сказать по теме ни одного прямого слова.
Но. Это по идее, а идеал, как вы сами понимаете, достигается очень плохо и в чертовски редких случаях. Поэтому подавляющее большинство авторов, озабоченных морализаторством, надорвав пуп, перекладывает озвученную выше проблему на читателя — а поскольку у читателя процесс принципиально отличен от автора, озвученная выше проблема начинает формулироваться иначе. Проще говоря, авторы, озабоченные «месседжем», пишут как вожжа под хвост попала, тогда как читатель, с их точки зрения, должен сам понять, что же именно автор хотел до него донести. Понял — молодец, не понял — дурак и «читает жопой».
Очень удобная позиция: не я дурак, плохо решил свою задачу, а дурак тот, кто не сумел решить мою задачу вместо меня.
2. Вообще, это очень свойственно людям — они боятся признать свою локальную глупость, своё локальное неумение работать головой, свою ограниченность в способностях. Страх при этом доводит их до откровенной подлости (см. п. 1). Но это меня уже давно не удивляет, удивляет другое: их действительно волнует, дураки они или умные. Ну, то есть, вот, живёт человек среди огромного космоса, утыканного вселенными, и его заботит — sic! — вопрос качества собственного ума.
Так и хочется сказать: девачко (мальчег, с пальчег — нужное вписать), да не похуй ли тебе, умно ты или дуро дурой? Ты — мелкая песчинка в этом крохотном уголке бесконечности. Посмотри на звёзды взглядом, блядь, тверёзым, сиречь не замутнённым алкоголем и прочим опиумом, в том числе народным. Ты видишь их? Даже если в последний раз, слушай сюда: будь ты хоть трёхкратным Эйнштейном, они тебя всё равно никогда не увидят, потому что, по сравнению с ними, ты — ничто, и звать тебя никак. И огнь душевный, терзающий твою пламенную натуру, даже отдалённо не сравнится с термоядерной реакцией на любой из этих звёзд. Так вот, их, звёзды то есть, — не парит, умные они или дураки, они просто горят и сгорают. А теперь вопрос: как ты думаешь, о ком у Вселенной сохранится память, о песчинке, которую волнует качество её ума и «месседж», или о звезде, которая просто сгорела когда-то?
Не скажу, разумеется (то есть адресно, я имею в виду). Ибо «на кой мне хрен ваш город золотой». Просто несколько сообщений в ленте от разных людей на одну и ту же тему в очередной раз наводят на размышления о качестве современников. Ну, и… Щербаков, естественно, рулит бесконечно.
15 июня 2011 г.
ИП: девятая серия
Хорошая серия. Тирион очень прикольный, и все сцены с Тирионом очень прикольные, а в особенности порадовало отсутствие битвы, потому что битва стала бы в лучшем случае ещё одним киношным штампом (а скорее всего, очередным ужоснахом — при таком-то отсутствии бюджета), а без неё получилось и весело, и не нудно. Ровно то же самое можно сказать насчёт исповеди Тириона Шае: если бы оставили всё, как в книге, зритель получил бы ещё одну порцию сисек в лучшем случае, а так хоть поржал заодно и на характер Шаи чуток посмотрел. Мне эта сценка, кстати, очень понравилась в том числе и маленькой интригой: поскольку Шая сказала, что, мол, к чёрту правила, постольку же все её требования выпить совершенно не означали, что Тирион не прав. Молодцы, ящитаю.
Арья, бестрепетно свернувшая голову голубю, оказалась даже несколько более убедительной, чем в предыдущих сериях.
Фрей понравился, хоть и Филч. А может, именно поэтому.
Оператор был нормальный.
Смотреть, короче, можно.
ЗЫ. Свалю на пару-тройку дней, ведите себя. А я вернусь, разумеется.
Upd. А это вам музон, чтоб не скучали:
Фрей понравился, хоть и Филч. А может, именно поэтому.
Оператор был нормальный.
Смотреть, короче, можно.
ЗЫ. Свалю на пару-тройку дней, ведите себя. А я вернусь, разумеется.
Upd. А это вам музон, чтоб не скучали:
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
