«В Германии они сначала пришли за коммунистами, но я не сказал ничего, потому что не был коммунистом. Потом они пришли за евреями, но я промолчал, так как не был евреем... Потом они пришли за членами профсоюза, но я не был членом профсоюза и не сказал ничего. Потом пришли за католиками, но я, будучи протестантом, не сказал ничего. А когда они пришли за мной — за меня уже некому было заступиться».

Мартин Нимёллер. «Когда они пришли…»

30 мая 2009 г.

Nota bene

Я обещала в предыдущем постинге рассказать подробней, что за притча приключилась и какого рожна я в ней нашла. Рассказываю.

Вначале о собственно эпизоде. Сергей Жарковский, желая предать огласке (насколько это следует из написанного) мнение некоего Павла Святенкова о творчестве Стругацких, сложил буквально следующее хокку:

Читатель всегда прав, даже когда лев,
но и тогда он прав.
Кроме одного случая — если он ещё и писатель.


Может статься, конечно, что это и не хокку (я не сильна в японской поэзии), но смысл от этого, согласитесь, не меняется.

Как я уже сказала в предыдущем постинге, состояния «всегда» и «кроме одного случая» взаимоисключающие. В данном контексте формальности, однако, — дело третье, мне лично важны их суть и следствия, а также варианты их развития, а вовсе не они сами. Я думала раскрыть эту мысль в повествовательной форме, но Жарковский мне помог, написав «превентивное», поэтому я просто отвечу Сергею — так будет проще.

Сергей, как частенько приговаривает Ольга Чигиринская aka morreth (в компании которой вы, между прочим, оказались — на почве осуждения «чтения жопой» и с точно таким же, кстати, скачем в камментах, — а уж контролируемым или неконтролируемым образом — это меня не волнует абсолютно), так вот, как любит выражаться Чигиринская, Логос не обманешь. Вы слишком много говорили о том, что правота читателя несомненна, неоспорима и неприкосновенна, не упоминая никаких «одних случаев», и поэтому внезапная такая оговорка разом перечёркивает все ваши декларации насчёт несомненности, неоспоримости и неприкосновенности. Все они суть заведомая ложь, поскольку найти предлог объявить или не объявить человека писателем не проблема (был бы повод), благо термин «писатель» интуитивный и простор для фантазии открывает, в общем, безграничный, особенно в наше интерактивное время, когда грани стираются ежесекундно на каждом шагу. За примерами далеко не пойдём: о себе, несомненно пишущем книги, вы говорите «я не писатель», зато Святенков, мнение которого вы решили «обнародовать», не зная даже толком, чем он вообще занимается, кроме «неправильного» прочтения Стругацких и существования в каком-то списке, у вас писатель, и всё в порядке. Так что про «весьма жёстко соблюдаемые» вами правила вы как-нибудь при случае спойте другим, меня фарисейство не впечатляет.

Почему мне важно об этом сообщить, да ещё и публично? Потому что вы не однажды говорили примерно так: «мне лучше со Схизмой потерять, чем с имярек найти». Так же вы некогда довольно часто повторяли, что мы с вами работаем на одну перспективу, а уж вместе или порознь — не имеет значения. Люди это слышали, видели ваши высказывания, видели отсутствие моей реакции на эти высказывания, видели при этом, что время от времени мы говорим приблизительно одинаковые вещи и выдаём приблизительно одинаковые оценки, — то есть получали все возможные косвенные подтверждения нашей якобы общности, и у них могло создаться ошибочное впечатление, что, ссылаясь на меня или же просто упоминая меня в контексте ваших собственных стремлений, вы говорите с моего явного или неявного одобрения, то есть мы представляем собой команду.

У меня очень трепетное отношение к команде (как именно к команде, то есть к союзу, не зависящему от взаимоотношений, а подчинённому общим целям и интересам). Команда — это, если рассматривать её с моей точки зрения, организация, которая действует по принципу: я отвечаю не только за свои поступки, но и за поступки всех членов команды. Всегда, безусловно, вне зависимости от моего формального статуса и мнения прочих. Это внутреннее, врождённое, инстинктивное, и с этим можно только жить, бороться бесполезно. И поэтому я стараюсь по возможности избегать любых команд, кроме тех, которые обусловливаются чисто физически (школьный класс и т.п.): мне не нравится отвечать за чужие этические косяки. Сейчас, например, мне очень стыдно перед людьми, которые наблюдали наше с вами общение на том этапе, пока оно оставалось в рамках если не симпатии, то по меньшей мере отсутствия прямо указанного мною антагонизма, — перед людьми, которые, возможно, до сих пор рассматривают наши с вами отношения как своеобразное партнёрство, пусть и извращённое, но тем не менее накладывающее на меня определённые (см. выше) обязательства. В принципе, поделом мне, ибо сама виновата: разница наших приоритетов была видна изначально, невзирая на сходство деклараций, и мне следовало не игнорировать её за кажущейся малостью, а очень настойчиво оспаривать малейший ваш намёк на то, что мы можем быть командой; но в том месте, где у всех нормальных людей проинсталлировано понимание человеческих взаимоотношений, у меня, к сожалению, дыра. И пока до меня дошло, во что я вляпалась, позволяя вам публично разглагольствовать об общности наших принципов и интересов, прошли в буквальном смысле годы.

За тупость приношу извинения.

Тем не менее, вместе с извинениями я теперь — публично же — должна сказать следующее: со мной вы ничего не потеряете. И не найдёте тоже. По одной простой причине: я не с вами. Более того, мы идём в разные стороны и, что важнее, отстаиваем разные, не сказать бы диаметрально противоположные ценности (ибо похожи они только с виду, что, кстати, часто бывает с противоположностями; дьявол в деталях).

Я понимаю, что вам лично никакой Америки в этом моём сообщении, скорее всего, не открылось; но, если вы заметили, я пишу об этом здесь и для своей аудитории, а не у вас для вашей (хотя в какой-то части эти два множества, конечно, пересекаются). Не исключено, повторяю, что среди людей, которые меня читают, есть те, кто до сих пор заблуждается насчёт наших с вами отношений. До поры до времени я не видела причины развивать очень болезненную для меня тему «как я в очередной раз подставилась по собственной же глупости», но нынче сроки вышли, и дальше молчать — только ещё больше подставляться. Вы однажды, чем чёрт не шутит, сподличаете уже всерьёз, а на ещё одну телегу, вроде той, которую я некогда адресовала Дивову, у меня уже миокарда не хватит.

Всё остальное, Сергей (насчёт расслаблений каких-то, контроля речи, залпов всевозможных и что вам известно, а чего неизвестно, что дано, а чего не дано, да про уютную жежешечку до кучи) — мимо кассы. В том, что каждое слово вашего стихотворения написано в здравом уме и твёрдой памяти, я и не думала сомневаться, иначе списала бы ваш косяк по формальной логике на риторическую небрежность, каковой вы нередко грешите; предыдущим же постингом подразумевала лишь выражение собственного отношения к вашей этике двойных стандартов (как причудливо тасуется колода, однако: очень символично, что первонахом к тому давнему постингу оказались именно вы, не правда ли?).

Комменты закрываю, дискуссии не будет. Тему наших с вами отношений закрываю также. О чём вы думаете, что говорите, что подразумеваете и как это всё сочетается в виде фактов — не моя забота и не мои трудности. Блоги ваши с сегодняшнего утра не читаю. Претензий не имею. За приобретённый при вашем участии опыт не благодарю.

Здравия желаю.

ЗЫ. 2 All. Я пока опять оффлайн, но скоро вернусь.