«В Германии они сначала пришли за коммунистами, но я не сказал ничего, потому что не был коммунистом. Потом они пришли за евреями, но я промолчал, так как не был евреем... Потом они пришли за членами профсоюза, но я не был членом профсоюза и не сказал ничего. Потом пришли за католиками, но я, будучи протестантом, не сказал ничего. А когда они пришли за мной — за меня уже некому было заступиться».

Мартин Нимёллер. «Когда они пришли…»

12 июня 2011 г.

«Тюдоры», аднака

Досмотрела первый сезон, сказать имею.

Ну, во-первых, где-то на середине я немного заскучала, потому что в какой-то момент вдруг оказалось очень много телячьих нежностей. Ничего принципиально против телячьих нежностей никогда не имела, за исключением претензий к неверной дозировке. Ну, а серии в пятой приблизительно у автораздатчика телячьих нежностей сорвало регулятор, и сироп оказался безобразно забористым. Дальше, правда, его починили, и всё стало в порядке. Так что директивным решением второй сезон качается, и я его посмотрю (с великой надеждой на то, что автораздатчик телячьих нежностей починили добросовестно).

Что понравилось.

Во-первых, понравился актёр на главной роли. Когда я его первый раз увидела, то страшно испугалась и подумала, что это, пожалуй, самый стрёмный из всех виденных мною на экране королей и, уж конечно, ни разу не Генрих VIII. Но буквально за пять минут он меня убедил и даже восхитил. Восхитительный придурок. Ну, то есть это такой придурок, которым можно только восхищаться: восхищаться его напором, страстностью, пылкостью, могучей одарённостью при полном отсутствии извилин в мозгах; его энергичностью, артистичностью… ну, и так далее, вплоть до полного неприятия полутонов и очень своеобразной честности, которая удивительна не тем, что абсолютна, а тем, что абсолютно феерически фрагментарна, причём совершенно на голубом глазу, без какого бы то ни было интриганства. Вот эту всю помесь актёр сыграл блестяще, просто великолепно сыграл.

Совершенно замечательна и уморительна сцена, в которой он с серьёзной мордой пичкает своих фаворитов пилюлями и микстурой — «профилактика» потницы.

Потрясающе сделана сцена возвращения зятя Генриха с последующим армреслингом. Два психопата — такие зайки, в сущности… Ну, то есть все сцены личных отношений короля так или иначе замечательны, но эта краше всех, по-моему.

Очень трогательна и опять-таки уморительна решительность, с которой Генрих периодически заваливает к своей жене, чтобы разделить с ней ложе, но что-то ему всё время мешает.

Во-вторых, очень понравился профессионализм постановщиков, которые знают своё дело. Проиллюстрирую маленьким напримером ниже.

Интересно и удачно подан зрителю герб королевы — плод граната. В начале фильма перед тем, как решительно пойти исполнить супружеский долг, король выбирает из набора фруктов, предложенных ему, гранат. Он вонзает в него нож, раскалывает на две части, вгрызается в него, жуёт, сок течёт по подбородку, кажется, даже капает на чистую сорочку, король откладывает гранат и, даже не вытерев руки, надевает халат — и эту неопрятную, очень насыщенную физиологией сцену зритель, не знакомый с геральдикой, просто хорошо запоминает как неприглядный факт. Этот факт совершенно в духе короля, и он не режет глаз, не вызывает вопросов, а поначалу лишь добавляет образу объёма. Но вот именно из-за своей раздражающей неприглядности этот факт и запоминается. И он всплывает в памяти, когда брат Анны Болейн показывает карикатуру, в которой хищная птица — символ дома Болейн терзает плод граната. В этот момент становится ясен и дополнительный смысл предыдущей сцены — той, в которой гранат терзает король. Так, ненавязчиво, но очень верно, вводится деталь, которую зритель уже ни с чем ни за что не спутает.

(В принципе, так надо вводить любые важные, но мелкие и редко мелькающие детали — через раздражение. То, что вызывает в нас раздражение, как правило, запоминается очень и очень хорошо и потому не требует настойчивого повторения. Но приёмом этим пользоваться следует аккуратно просто потому, что раздражающее всегда воспринимается как агрессивное (и вызывает, соответственно, агрессию), а много агрессии по отношению к зрителю или читателю неизбежно повлечёт за собой отвращение от фильма или книги. Лирическое отступление офф.)

В-третьих, очень понравилось изображение либерализма в лице Томаса Мора. Совершенно в точку: сначала разглагольствования о свободе слова, о равенстве и о свободе вообще, а потом костры и жалобы правителю на неправильное использование свободы и равенства. Вот в этом весь либерализм, воистину. Он и сейчас такой же. Пятьсот лет прошло — ничего не поменялось: даёшь свободу слова и всем равные права, только Подрабинека на кол.

В-четвёртых, очень понравились актрисы на ролях Екатерины Арагонской и Анны Болейн — и порознь, и особенно в контрасте друг другу. Что касается актрисы, сыгравшей Анну, то здесь забавно то, что внешне она похожа скорее на Марию Кровавую — дочь Екатерины, чем на собственно Анну Болейн. Этот курьёз, впрочем, совершенно не мешает. (А вот Екатерину, кстати, дали играть актрисе, которая действительно схожа с Екатериной.)

Ну, и такие приятные мелочи, как костюмы и прочие побрякушки — в этом смысле фильм, конечно, красив, что есть, того не отнять (хотя есть и мелкая лажа, например, современное спортивное седло под кардиналом, ну, а где её нет?).

Собственно, вот как-то так. Если второй сезон осилю, может, ещё что-нибудь умное рожу.

4 комментария:

Анонимный комментирует...

О, вы тоже оценили Генриха!
Во втором сезоне он поспокойнее.

Ллой

Schisma комментирует...

2 Ллой

Оценила -- не то слово. Ебанашка совершенно неподражаемый.

Анонимный комментирует...

Воистину неподражаем. А актер, ощущение, что не играет, а живет.

А отзыв чудесный, спасибо))

Ллой

Schisma комментирует...

2 Ллой

Актёр, да, действительно, свободен, как будто на ходу импровизирует. Не знаю, живёт он или играет, но роль получилась исключительная.

Всегда пожалуйста. :)

Отправить комментарий