«В Германии они сначала пришли за коммунистами, но я не сказал ничего, потому что не был коммунистом. Потом они пришли за евреями, но я промолчал, так как не был евреем... Потом они пришли за членами профсоюза, но я не был членом профсоюза и не сказал ничего. Потом пришли за католиками, но я, будучи протестантом, не сказал ничего. А когда они пришли за мной — за меня уже некому было заступиться».

Мартин Нимёллер. «Когда они пришли…»

6 октября 2009 г.

Показания свидетельницы Вайян-Кутюрье: глаза на лоб, волосы дыбом

Эти показания есть в обоих наших изданиях: и в двухтомнике 1954 г., и в пятом томе позднейшего издания, так что любой желающий может с ними свободно ознакомиться. Тем хуже для любого желающего, потому что вопросы к этим показаниям можно задавать до бесконечности.

Например. На протяжении всего своего очень пространного рассказа Вайян-Кутюрье утверждает, что всех евреев в Освенциме старались уничтожить и что выживали буквально единицы и буквально только чудом. Однако в то же время

По другую сторону от нашего лагеря находился так называемый лагерь для семей. В него были помещены евреи из гетто в Терезиенштадте, которые в отличие от нас не были выбриты, не носили вытатуированные клейма. У них оставили их одежду, они не работали. Так они прожили шесть месяцев, а спустя шесть месяцев все обитатели этого лагеря были отравлены газом. В лагере было около 6 – 7 тысяч евреев. Через несколько дней из Терезиенштадта прибыли новые значительные партии евреев, они также были привезены целыми семьями, и шесть месяцев спустя их всех, как и первую партию, отравили газом.

То есть: людей, привезённых с целью уничтожения, целых полгода держали без малого не вольном выпасе. Они не работали, не подвергались тем унизительным процедурам, которым подверглись, например, француженки из партии, в которую входила сама Вайян-Кутюрье, явно питались за казённый счёт (а как бы они иначе выжили в течение шести месяцев за колючей проволокой?) — и это в ту пору, когда наши уже вдули немцам под Сталинградом и погнали их на Запад, когда на счету у Германии была каждая марка, не сказать бы грош (ибо, по словам самой Вайян-Кутюрье, она прибыла в Освенцим 27 января 1943 года, а летом 1944 её перевели Равенсбрюк). И это же в ту пору, когда, по словам свидетельницы,

Весной во всей Европе производили облавы на мужчин и женщин, которых отправляли в Освенцим, В живых оставляли лишь тех, у которых было достаточно сил для того, чтобы работать в течение лета. Конечно, в течение этого периода люди умирали ежедневно, но наиболее сильные, которым удавалось продержаться шесть месяцев, как, например я, настолько ослабевали, что в конце концов попадали в лазарет. Тогда-то осенью и производили большой отбор, чтобы не кормить зимой лишние рты. Всех женщин, которые были наиболее истощены, отправляли в газовую камеру, как и тех, кто болел довольно продолжительный срок. Евреек травили газом почти без всякого повода.

Чего же ради, спросим мы, так цацкались с семейными евреями? Оказывается, с ними так цацкались ради того, чтобы всех, до единого, отравить газом по истечении полугода.

Вы поняли логику «немецко-фашистской гадины Ганса»? Я — нет.

А трибунал понял, судя по всему, вот только мне совершенно не понятно то, что он понял. Может, у меня попросту мало мозга?

Кстати, «довольно продолжительный срок» болезни, который свидетельница называет в качестве одной из причин уничтожения, был, судя по всему, воистину продолжительным, потому что сама она переболела сыпным тифом — тяжелейшим заболеванием с высокой вероятностью летального исхода. Вайян-Кутюрье пролежала в сыпняке три с половиной месяца, вылечилась и выжила. Остаётся только гадать, что она подразумевала под «довольно продолжительным сроком», когда говорила о причинах умерщвления. Тот же самый вопрос, кстати, можно задать и относительно «наибольшей истощённости». Если наиболее истощённым нельзя назвать тифозного больного, то кого тогда можно так назвать?

Дальше. Касательно клеймения:

Вайян-Кутюрье: Мы прибыли в Освенцим рано утром. Наши вагоны были распломбированы, и нас выгоняли наружу ударами прикладов, для того чтобы направить в лагерь Биркенау, который входил в систему лагеря Освенцима… Мы совершили этот переход в лагерь, неся свой багаж… Нас направили в большой барак, затем – дезинфекционную камеру. Там нам обрили головы и вытатуировали на левой руке порядковый номер…

Дюбост: Были ли Вы очевидцем отбора [к уничтожению], который производился по прибытии партии заключенных?

Вайян-Кутюрье: Да, так как в то время, когда мы работали в блоке, который был пошивочной мастерской. Блок, в котором мы тогда жили, был перед тем местом, куда прибывали составы…

Дюбост: Производили ли перепись этих людей?

Вайян-Кутюрье: Нет.

Дюбост: На них не ставили клейма?

Вайян-Кутюрье: Нет, их даже не считали.

Дюбост: На вас было сделано клеймо?

Вайян-Кутюрье: Да.

(Свидетель показывает Суду клеймо на руке)

Дюбост: Ставили ли на заключенных по их прибытии в лагерь [Равенсбрюк] клеймо?

Вайян-Кутюрье: Нет. В лагере Равенсбрюк клейма не вытатуировывали…

Но в таком случае тот факт, что части прибывавших не вытатуировывали клейма, не может служить доказательством их безусловного и немедленного уничтожения, вы не находите?

Вообще, в том, что касается уничтожения, мне лично видится какая-то совершенно мракобесная вакханалия:

Мы видели из нашего блока, как спустя примерно 3/4 часа или час после прибытия партии заключенных из печей крематория начинали вырываться большие языки пламени и на небе возникало зарево от огня, поднимавшегося над рвами.

Вы когда-нибудь видели зарево от огня над крематорием? Я тоже не видела. Более того, я всю жизнь считала, что если из трубы валит огонь, это означает пожар в помещении. Исключением является московский химзавод в Капотне, так на то он и химзавод, и труба там такой высоты, что из-за Кузьминского лесопарка видать. Вопрос: какая зловещая химия использовалась немцами для сжигания трупов?

Однажды ночью мы были разбужены страшными криками. На следующее утро мы узнали от людей, работавших при газовой камере, что накануне было недостаточно газа и еще живых детей бросали в топки кремационных печей.

А взрослых бросали в топки мёртвыми, потому что взрослым недостаток газа умереть не мешал? Или они все, как один, хранили гордое молчание?

…после того, как тела были превращены в пепел, его просеивали снова в поисках золота.

Середина XX века, напоминаю. Нюрнбергский трибунал, на минуточку.

Поражает так же подход к документальным доказательствам:

Вайян-Кутюрье: …Если еврейские женщины, попадавшие в лагерь, находились на первых месяцах беременности, им делали аборт. Когда же они находились на одном из последних месяцев, то после того как они производили на свет ребенка, его топили в ведре с водой. Мне известно это, так как я работала в лазарете и знала, что этим руководила немка-акушерка, сидевшая по обвинению в уголовном преступлении — совершении абортов. Спустя некоторое время приехал новый врач, и в продолжение двух месяцев новорожденных еврейских детей перестали убивать. Но однажды из Берлина пришел приказ, в котором говорилось, что их снова следует уничтожать. Тогда матерей с детьми вызвали в лазарет, посадили на грузовики и увезли в газовую камеру.

Дюбост: Откуда Вы знаете о приказе, пришедшем из Берлина?

Вайян-Кутюрье: Я была знакома с заключенными, работавшими в секретариате СС. В частности, я знаю словацкую женщину, которую звали Херта Рот и которая в настоящее время работает в отделении ЮНРРА в Братиславе.

Дюбост: Это она сообщила Вам о приказе?

Вайян-Кутюрье: Да.

Судорожно ищу в материалах Нюрнбергского процесса указанный свидетельницей приказ или на худой конец показания Херты Рот. Может быть, они есть в полном собрании?

Теперь. О, эти даты…

…В Освенцим меня отправили 23 января 1943 г., а прибыла я туда 27 января… Весной 1944 года был организован блок для близнецов. Это было в то время, когда прибыла колоссальная партия венгерских евреев, приблизительно 700 тысяч.…

Дюбост: Госпожа Вайям-Кутюрье, не могли бы Вы дополнительно рассказать о том, что Вы увидели перед самой отправкой из этого лагеря и при каких обстоятельствах Вас из него увезли?

Вайян-Кутюрье: В 1943 году перед тем, как мы были увезены из Освенцима, нас поместили в карантин.

Дюбост: Когда это было?

Вайян-Кутюрье: Мы пробыли в карантине [«Это был блок, находившийся перед лагерем по другую сторону колючей проволоки».] в течение 10 месяцев: с 15 июля 1943 г. по май 1944 года. Затем мы были возвращены на два месяца в лагерь, после чего нас отправили в Равенсбрюк…

Маркс [от имени защитника организации СС адвоката Бабеля]: Как можно объяснить тот факт, что у Вас есть точные статистические сведения, например, что 700 000 евреев прибыло из Венгрии?

Вайян Кутюрье: Я вам сказала, что работала в канцелярии, а что касается Освенцима, то я сказала, что была знакома с секретарем, фамилию и адрес которой я называла суду.

Маркс: Утверждают, что только 350 000 тысяч евреев прибыло из Венгрии, по данным начальника гестапо Эйхманна.

Вайян Кутюрье: Я не желаю спорить с гестапо. У меня есть веские основания считать, что то, что заявляет гестапо, не всегда бывает точно

(Смех в зале).

Стон сквозь зубы.

Прежде всего, до того, как Маркс задал свидетельнице вопрос, она ничего не говорила о работе в канцелярии. О работе она говорила буквально следующее:

1. Работа в лагере Освенцим состояла… прежде всего в осушении болот. Осушение болот было наиболее тяжелой работой… Во время работы нас охраняли эсэсовцы… и натравливали на нас собак… Мне пришлось видеть, как одна женщина была разорвана собаками. Она умерла на моих глазах…

То есть сама свидетельница, если, конечно, её товарку не порвали где-то в другом месте, работала на осушении болот. Кроме того, она носила трупы:

2. 5 февраля 1943 года… была сформирована колонна заключенных, в которую входила и я. Эта колонна направилась на равнину, которая напоминала поле сражения, так как ее покрывали горы трупов. Мы перенесли во двор 25-го блока как мертвых, так и умирающих, которые находились там в обстановке большой скученности.

Ещё она работала в лазарете:

3. …я могу сказать, что видела в лазарете, в котором я работала, молодых евреек из Салоник… я работала в лазарете…

А также она работала в пошивочной мастерской:

4. …в то время… мы работали в блоке, который был пошивочной мастерской…

Это, кстати, было весной 1944 года. Во всяком случае, свидетельница упоминает об этом в связи с прибытием «колоссальной партии венгерских евреев». Дюбост спросил Вайян-Кутюрье, была ли она «очевидцем отбора, который производился по прибытии партии заключенных», и Вайян-Кутюрьер сказала: «Да, так как… блок, в котором мы тогда жили, был перед тем местом, куда прибывали составы», упомянув, между прочим, что работала она в ту пору в пошивочной мастерской. Ещё ниже она упомянет лето 1944 года, и, таким образом, у нас не останется сомнений, что речь идёт именно о том периоде, когда прибыла венгерская партия.

Кроме того, мы знаем, что свидетельница, по её словам, не работала ни на заводе, ни на фабрике, ни в газовых камерах:

5. Некоторые из заключенных работали на заводах, на которых производили снаряды и гранаты… Как и нас, этих заключенных вызывали утром и вечером на перекличку… была еще большая фабрика, Буна, но, поскольку я там не работала, я не знаю, что там производили… я знала людей, которые входили в команды, работавшие в газовых камерах.

Больше она о работе ничего не сообщает, и, таким образом, её упоминание о работе в канцелярии, да ещё и с апелляцией к вышесказанному, звучит, мягко говоря, неправдоподобно — особенно с учётом того, что как раз во время прибытия спорной партии венгерских евреев она, по собственному же утверждению, работала в пошивочной мастерской.

Что же касается упомянутого секретаря, фамилию и адрес которого свидетельница назвала суду, то это, очевидно, та самая Херта Рот, на которую Вайян-Кутюрье ссылалась, говоря о приказе об умерщвлении младенцев.

Таким образом, у трибунала оказалось очень много оснований вызвать Херту Рот в суд и допросить её, выяснив заодно источники полученных ею сведений. Возможно, имело смысл подвергнуть так же обеих свидетельниц перекрёстному допросу.

Остаётся только гадать, что подвигло высокий суд хихикать в то время, как должен был рассматриваться вопрос о вызове дополнительного свидетеля. Воззвание к моральному облику нацистов — это, разумеется, самый железобетонный аргумент из всех возможных, но если он действительно был таким железобетонным, почему нацистских лидеров не казнили после первого же заседания трибунала?


8 комментариев:

Анонимный комментирует...

> почему нацистских лидеров не казнили после первого же заседания трибунала?

Почему главзлодея не убивают в первой же серии?..

А свидетели, как свидетели. Может, у них логика борьбы всё превозмогла. Мне как-то попалась удивительная по глубине мысль о вере, что это, дескать, дело не истины, а чести. Применительно к ситуации: я не имею права не знать, не имею права не помнить, если это даст уйти этой скотине от наказания. А суд хавал. Угу, мои домыслы, в первом приближении.

Это, конечно, был процесс возвращения добра бумерангом, но не стоило, наверное, называть это судом, если была такая дикая спешка. Ага, как в анекдоте: "Хорошо. Сначала судить, а потом расстрелять."

Или не надо было торопиться. Вон, Демьянюка, давеча, опять потянули. Так и предстанет, не приходя в сознание. Тоже, картинка.


Невдохновляюще это всё.

arstmas

Ссылка на ещё один случай из жизни.

Анонимный комментирует...

Циничное предположение: если бы гитлеру удалось договориться с сша и англией на войну с ссср и ссср был бы побежден, то сейчас исчадием ада был бы сталин и советский союз, а гитлер/союзники были бы белыми и пушистыми. Преступления были в этой войне со всех сторон, просто как обычно победители не виноваты, а побежденные - исчадия ада. и целью нюрнберского процесса было не установление истины, а наказание побежденных. показательная порка

Schisma комментирует...

2 Анонимный и отчасти 2 arstmas

целью нюрнберского процесса было не установление истины, а наказание побежденных. показательная порка

Тут такое дело... Чем глубже я в эту тему зарываюсь, тем отчётливей мне кажется, что целью процесса была не показательная порка, а вот именно что изготовление из гитлеровской Германии исчадия ада. Во всяком случае я пока ничем иным не могу объяснить всю сумму прочитанного. Дело в том, что для показательной порки с лихвой и через край хватило бы тех самых "общеизвестных фактов", с доказательствами которых союзники не стали заморачиваться (и которые, между тем, доказать было проще всего -- начиная от руин Смоленска, Киева и Сталинграда и заканчивая реальными фото- и кинодокументами из блокадного Ленинграда. Я думаю, что основательной, добросовестной документации виселиц на стопицот набралось бы разом и без лишнего фантазёрства. Да и те же концлагеря, в которых от одного только тифа и недоедания ежедневно умирали сотни заключённых. Фотки-то с трупами, истощёнными почти до скелетов, оттуда вполне реальные, я подозреваю.

Но проблема в том, что, разглядывая эти фотки и глядя эту кинохронику, мир бы, конечно, исполнился неимоверного гнева и скорби, да вот беда: всем те же самым, как вы совершенно верно заметили, можно было без проблем отяготить и любого из союзников, начиная от СССР, который много чего отчебучить успел ещё ажно до войны (а уж в войну -- это разговор отдельный) и заканчивая при-чём-тут-казалось-бы-американцами, на совести которых, если я ничего не путаю, как минимум гонения на японцев, которым не повезло оказаться в Штатах (и тут хватило бы даже без бомбёжкек Хиросимы и Нагасаки). Уж ковровые-то бомбардиовки союзников -- это вообще припевом в ту же песню.

Им не нужен был козёл в виде мальчика для битья, вот в чём штука. Им был нужен Козёл в виде Аццкого Сотоны -- такой Козёл, чтоб затмил нахрен всё и разом. И тот факт, что Германия до сих пор расхлёбывает последствия -- о, нет, не своего поражения в той войне! -- именно того процесса, говорит, по-моему, сам за себя лучше любых аргументов. А если этого факта мало, то вот другой: Япония зачастую вела себя куда наглее и соврешенно точно на порядок шизанутей, чем Германия. Но о Токийском процессе мир сейчас почти не помнит, и Япония, несмотря на формальное поражение в правах, -- полноправный член общества, причём полноправный в очень глубоком смысле: у неё есть право на рефлексию. Я весной писала о фильме "Ямато". Так вот, это оно: то, чего нет сейчас у Германии, которая должна безоговорочно верить в неиллюзорные топки холокоста и справедливость нюрнбернгских приговоров. И не дай бог кому-нибудь из германских немцев задать вопрос: "Как из трубы крематория мог валить огонь?"

Особенно же погано всё это смотрится на фоне заявлений стран-союзниц о том, что за преступления, подсудные Трибуналу, должны нести индивидуальную и персональную ответственность только и именно те, кто их совершал, вот в чём главная жуть. А сколько лет Германия выплачивает компенсации и сколько уже выплатила в деньгах, и сколько ещё выплатит, и сколько лет она была раздроблена, и какими последствиями эта раздробленность аукнется ей, да и всей Европе в ближайшие ещё лет двести, да с учётом того, какую роль играла Геромания исторически, -- это всё далеко не умозрительные вопросы.

Schisma комментирует...

2 arstmas

А свидетели, как свидетели. Может, у них логика борьбы всё превозмогла.

Вот, честно, х/з. Дело в том, что свидетельских показаний, с одной стороны, было слишком много (если учесть почти полное отсутствие в некоторых случаях крайне необходимых документальных и вещественных доказательств), а с другой -- слишком мало (если обратить внимание на то, как скудно освещались отдельные вопросы лагерной жизни: например, вопрос регламентации, который совершенно неизбежно должен был выйти в любом концлагере на первый план).

И это всё, да, невдохновляюще абслютно.

Однако, как правильно заметил dia-de-pescados в вот в этом комментарии, мы -- дети Нюрнберга. Мне только кажется, что не совсем или не только в том смыле, в каком имел в виду dia-de-pescados, но это уже частности. Нам никуда не деться от этого процесса, и мы должны его изучать и обсуждать хотя бы для того, чтобы вырасти из него -- или хотя бы дорасти и встать с ним вровень.

Нашему поколению феерически не повезло: не будучи победителями и не имея на то никаких моральных прав, мы должны судить победителей и подвергать ревизии их суд. Наши родители сделать этого не могли, потому что их бы сожрали. Наши дети этого сделать не смогут, потому что мы -- третье поколение, а значит, мы последние, кто имеет непосредственное отношение к событиям. Если мы не накопим критическую массу рефлексии по этому вопросу, он зависнет на долгие столетия, подобно инквизиции, и людям ещё очень долго будет аукаться это чудо юриспруденции.

Анонимный комментирует...

Им не нужен был козёл в виде мальчика для битья, вот в чём штука. Им был нужен Козёл в виде Аццкого Сотоны - да, именно это я и хотел сказать, просто выразить не сумел :) (анонимус из второго коммента)

И относиться к этому "чуду юриспруденции" надо соответственно его целям. Думаю, что точно также проводились "процессы" и во времена инквизиции.

Schisma комментирует...

2 Анонимный

Относиться к процессу можно, конечно, как угодно, но от инквизиционных трибуналов Нюрнбергский выгодно отличается как минимум тем, что он вполне ещё поддаётся массовому адекватному осмыслению: в то время, как воспроизвести ход мысли человека Нового времени может сегодня только специально обученный историк, ментальность наших дедов у нас в памяти весьма свежа (частично она вообще даже наша), и мы — именно как общество, а не как отдельные продвинутые его члены — очень даже в состоянии воспользоваться своим непосредственным знанием об этой ментальности, чтобы корректно проанализировать Нюрнбергский процесс и последовавшую за ним охоту на ведьм XX века.

Мне сдаётся, что такой опыт может оказаться очень большим подспорьем для тех, кто в будущем столкнётся с необходимостью пересматривать отношение к педофилии, например (потому что то, что сейчас творится на этом направлении, по сути, ещё меньше отличается от охоты на ведьм, чем преследования бывших эсесовцев). Возможно, что таким образом раньше или позже охота на ведьм исчезнет вообще, как явление, и несомненно, что чем раньше люди научатся массово выявлять подобные тенденции и массово же их анализировать, тем скорее и вернее это произойдёт.

Schisma комментирует...

2 arstmas

Кстати, спасибо за ссылку! Теперь я начинаю немного понимать, к чему относились слова Франка из его речи, которую я цитировала в предыдущем постинге: «…для меня и для каждого из вас ужасно в течение этих месяцев вновь и вновь слышать голоса, раздававшиеся из министерства пропаганды, из министерства иностранных дел, из министерства внутренних дел и даже из вермахта о том, что мы установили убийственный режим, что мы должны прекратить этот ужас и т. д.»

Но вот, кстати, что характерно: в нашем двухтомнике (который 1954 г.) я нашла упоминание о взятии Гданьска (Данцига) только в разделе «Преступления против мира: Агрессия против Польши» — и это вполне логично. Дневники же Франка подшиты к разделу «Преступления против человечности» — и это, по-моему, совсем не логично. Логично было бы подшить туда историю с почтамтом — куда уж доказательней: убийство двух парламентёров! расстрел военнопленных, добровольно сдавшихся на милость победителя, да ещё и не подкреплённый текущим германским законодательством! Однако вот странность: именно этот инцидент не упоминается нигде (из того, во всяком случае, что я просмотрела на данный момент. Возможно, есть в полном собрании, надо будет порыться).

arstmas комментирует...

Вот, честно, х/з.
Да, правильно. У каждого из свидетелей могли быть самые разнообразные мотивы в самых разнообразных комбинациях.

Отправить комментарий