«В Германии они сначала пришли за коммунистами, но я не сказал ничего, потому что не был коммунистом. Потом они пришли за евреями, но я промолчал, так как не был евреем... Потом они пришли за членами профсоюза, но я не был членом профсоюза и не сказал ничего. Потом пришли за католиками, но я, будучи протестантом, не сказал ничего. А когда они пришли за мной — за меня уже некому было заступиться».

Мартин Нимёллер. «Когда они пришли…»

28 декабря 2011 г.

О пользе скепсиса и изучения немецкого языка

Два года назад, едва начав копаться в истории Нюрнбергского процесса, я прочла книгу А.И. Полторака «Нюрнбергский эпилог». Это оказалось редчайшее унылое говно, о чём я немедленно по прочтении и сообщила почтенной публике. Было в этом унылом говне, однако, несколько привлёкших моё внимание отсылок к документам, так что изложенное в этих отсылках запомнилось. В частности, запомнился вот этот кусок из книги:


…в середине апреля 1945 года Гердесу позвонил его шеф и… сообщил, что получена директива от Кальтенбруннера… которую Кальтенбруннер дополнил затем приказом «волькебрандт» – о ликвидации ядом всех заключенных лагеря Дахау, кроме арийцев из западных стран.

Основные претензии к этому фрагменту я уже излагала в соответствующем постинге, повторяться не буду. Здесь отмечу вот что.

Гердес, по словам Полторака, был гауштабсамтляйтером при гауляйтере Мюнхена Гислере. Если спросить среднестатистического русского человека, никогда не изучавшего немецкий язык, что такое гауштабсамтлятейр и гауляйтер, он, скорее всего, просто вздрогнет и проассоциирует эти слова с каким-нибудь ужоснахом. Впрочем, вполне возможно, что даже и поверхностно изучавший немецкий язык товарищ сделает то же самое. В принципе же, для русского уха оба эти слова — просто наборы безусловно немецких звуков, вот и всё.

И я до сегодняшнего дня тоже понятия не имела, что такое эти гауштабсамтляйтер и гаулятер. Мне было, в принципе, достаточно того, что в первом слове несомненно присутствует корень «штаб», что, думала я, как бы намекает.

Оно и намекает, но совсем не на то, на что я думала.

Вся территория Германии первоначально была разделена на 33 партийные области (Gaue), которые совпадали с избирательными округами в рейхстаг.

Вы ведь извините меня за ссылку на Википедию, правда?

Мне редко было так стыдно, как сегодня. Но, как бы то ни было, гауляйтер — это руководитель партийной области, а гауштабсамтляйтер — соответственно, руководитель штаба при руководителе партийной области. То есть, если перевести Полторака на русский язык, получится следующая схема: Мюнхен представлял собою партийную область, которой руководил Гислер, у которого был штаб, которым, в свою очередь, руководил Гердес. И вот, партийный руководитель звонит начальнику своего штаба и сообщает ему, что им получен приказ от Кальтенбруннера «о ликвидации ядом всех заключённых лагеря Дахау, кроме американцев».

Внимание, два вопроса:

1. Кто такой Кальтенбруннер?

2. Почему Кальтенбруннер отдаёт подобный приказ руководителю партийной области?

На первый вопрос существует вполне общедоступный ответ:

Эрнст Кальтенбруннер (нем. Ernst Kaltenbrunner, 4 октября 1903, Рид (Инкрайс), Австро-Венгрия — 16 октября 1946, Нюрнберг, Германия) — начальник Главного управления имперской безопасности СС и статс-секретарь имперского министерства внутренних дел Германии (1943—1945), обергруппенфюрер СС и генерал полиции (1943), генерал войск СС (1944), австриец… После аншлюса в 1938 году сделал быструю карьеру в органах гестапо; отвечал, в частности, за концлагеря.

Таким образом, есть все основания полагать, что приказ, подобный вышеуказанному, в принципе, действительно, мог отдать и Кальтенбруннер. Даже если оставить в стороне вопрос о полномочиях статс-секретаря МВД, обергруппенфюрера, генерала полиции и генерала войск, всё равно остаётся волшебная должность начальника Главного управления имперской безопасности СС, для которой если и существовали ограничения, то такие, какие и нафантазировать-то сходу не получится.

Однако же ответа на второй вопрос мы не получаем. Более того, у нас в дополнение к этому второму вопросу возникает ещё и третий:

3. Почему отвечавший за концлагеря Кальтенбруннер не обратился с вышеупомянутым приказом непосредственно к коменданту лагеря Дахау, а обратился к мюнхенскому гауляйтеру, то есть руководителю партийной области? Или этот самый гауляйтер исполнял по совместительству обязанности коменданта Дахау? Почему тогда, представляя Гислера читателю и выбирая между «комендант Дахау» и «гауляйтер Мюнхена», Полторак предпочитает второе? И если Гислер действительно был комендантом Дахау, то почему, спуская директиву вниз, он выбрал в качестве исполнителя не одного из лагерных мелких фюреров, а начальника собственного партийного штаба? Или этот начальник штаба тоже служил по совместительству в Дахау?

Похоже, это уже не третий вопрос, а целая серия необъяснимых, с точки зрения простого наблюдателя, обстоятельств.

Проверяем обстоятельства хотя бы в части начальствования Гислера над Дахау. С удивлением обнаруживаем, что никакого касательства к Дахау Гислер не имел, во всяком случае его имя в перечне комендантов отсутствует. Вопрос, таким образом, остаётся без ответа:

3. Почему Кальтенбурннер отдал свой приказ об уничтожении узников Дахау не коменданту Дахау, а гауляйтеру Мюнхена? Какое касательство к Дахау вообще имел гауляйтер Мюнхена, если гауляйтер по определению заведует только партийной частью общественной жизни? Какое отношение к партийной жизни имели узники концентрационных лагерей? Нет, понятно, что преследовали их, согласно идеологии именно национал-социалистической партии. Но это не означает автоматической ответственности всякого партийного руководителя за каждый этап преследования. Гауляйтер — это руководитель партийной области, а концлагерь — это исправительное учреждение. Ладно, пусть даже не исправительное, а уничтожительное. Что от этого меняется в отношении гауляйтера? Максимум, что доступно гауляйтеру, — это преследование тех инакомыслящих или инородных, которые ещё разгуливают на свободе. Те, которых уже посадили, автоматически перешли в ведение министерства внутренних дел, то есть конкретно его, министерства, пенитенциарного отделения. И уж кому, как не упёртому бюрократу-немцу должно быть ясно, кто чем в данном случае командует и кому какие директивы отдаёт?

Вывод: либо структура НСДАП была настолько сложна и неоднозначна, что её невозможно корректно описать ни в каких справочниках («Тайная жизнь национал-социалистов», бенефис Кальтенбруннера, аншлаг?), либо Полторак врёт, и ни Гердес не получал от Гислера, ни Гислер не получал от Кальтенбруннера никаких приказов об уничтожении узников Дахау. Экономичней предположить второе, во всяком случае до тех пор, пока нет никаких свидетельств в пользу первого.

Под занавес — короткая, но любопытная, на мой взгляд, справка о Пауле Гислере. Что особенно интересно:

Согласно политическому завещанию Гитлера, Гислер был назначен министром внутренних дел вместо смещённого Гиммлера, однако к обязанностям не приступил.

Потому что это произошло в мае 1945 года.

В связи с этим считаю своим долгом напомнить, что Полторак, ссылаясь якобы на Гердеса, называет приблизительную дату директивы, якобы отданной Кальтенбруннером Гислеру — середина апреля 1945 года. В это время о политическом завещании Гитлера ничего ещё не знал даже сам Гитлер, а Гислер, в строгом соответствии с обязанностями гауляйтера, готовился подавлять «Акцию свободы Баварии» в Мюнхене. Таким образом, отдавая приказ Гислеру, Кальтенбруннер, очевидно, выказал себя незаурядным нострадамусом.

ЗЫ. Сугубо напоминаю, что под меткой «Нюрнбергский процесс» ищется правда, а не оправдывается нацизм.

Комментариев нет:

Отправить комментарий