«В Германии они сначала пришли за коммунистами, но я не сказал ничего, потому что не был коммунистом. Потом они пришли за евреями, но я промолчал, так как не был евреем... Потом они пришли за членами профсоюза, но я не был членом профсоюза и не сказал ничего. Потом пришли за католиками, но я, будучи протестантом, не сказал ничего. А когда они пришли за мной — за меня уже некому было заступиться».

Мартин Нимёллер. «Когда они пришли…»

31 мая 2010 г.

Немного о стратегии «безголового» протеста

В общем, пока в этих ваших интернетах затишье, я продолжу разговор о «безголовом» протесте, только теперь уже начну с того, с чего и стоит начать. Ну, с начала, натурально.

Аксиоматика и прочая литература

1. Термин «“безголовый” протест» здесь и далее означает «протест никем не возглавляемый, стихийный, бесконтрольный». Я об этом говорила в части, посвящённой критике агитационного ролика, но напомню на всякий случай.

2. Я не буду вдаваться в теорию, потому что либо не изучала её совсем, либо буду изучать прямо по ходу возникновения вопросов. Я считаю, что теоретические сведения человек должен генерировать сам, поэтому к учебникам и всяким прочим энциклопедиям прибегаю крайне редко. Я буду говорить о практиках.

3. Что касается практик, то в сети я нашла Энциклопедию Самиздата «Протест». Ссылка ведёт на сохранённую копию, потому что ещё вчера страничка энциклопедии была доступна, а уже сегодня сервер выдаёт ашипку 404. Но все ссылки с сохранённой копии на закачку сегодня ещё работают, так что у вас есть возможность скачать девять номеров панкухи, из которой наверняка можно извлечь что-то интересное, а может, и сразу ценное. Я всё скачала, есличо, но пока ещё ничего не читала (однако прочту обязательно при первой же возможности). Кстати, третий номер, вроде бы, целиком посвящён протесту стихийных экологов.

4. Так же можно почитать статью С. Гарфинкеля «Сопротивление без лидера». Это уже, правда, теория по большей части, но достоинство статьи в том, что она краткая.

Теперь собственно телега.

Введение. Плюсы и минусы «безголовой» стратегии

Я считаю отсутствие лидера достоинством стратегии.

Ещё раз по буквам: я считаю, что «безголовый» протест — это выгодная стратегия.

Почему я так считаю?

1. «Безголовый» протест сложно контролировать сверху, извне и даже изнутри. Простестная структура сама себя правит и направляет — и помешать этому не в состоянии никто. У неё нет лидеров, которых можно купить. У неё нет центра, который можно расколоть. По сути, это партизанское движение, введённое в цивилизованное русло. Вы пробовали бороться с партизанами? Если даже не пробовали сами, то наверняка читали о том, что это заведомо обречённая на неудачу практика.

2. «Безголовый» протест имеет тенденцию к очень быстрому росту и развитию. Люди, участвующие в нём, участвуют всегда сознательно и всегда заинтересованы в скорейшем повышении своей квалификации, если так можно выразиться. Они с удовольствием изучают и учатся применять новые тактики и практики, с удовольствием рассказывают о них посторонним — и вообще всё делают с удовольствием. А удовольствие, товарищи, — это наиважнейшая составляющая успеха предприятия. Вы когда-нибудь слышали об удовольствии, полученном от партсобрания? А теперь поговорите с теми, кто сидел под ёлками в Харькове: даже те, кого «замели», уверена, скажут о том, что получили моральное удовлетворение.

3. «Безголовый» протест — это всегда практическая деятельность, результаты которой легко наблюдать в реальном времени. А это чертовски повышает как критичность, так и самооценку.

Есть и ещё некоторые преимущества, но для начала хватит, я не хочу углубляться в теорию, как уже сказала. Если понадобится, я упомяну их где-нибудь отдельно.

Есть ли у «безголового» протеста недостатки? Безусловно.

1. Неподконтрольность лайвхакеров, троллей и бандитов. Прикрываясь целями «безголового» протеста любой из них может дискредитировать протест.

2. Сложности с координацией. Например, организовать флешмоб — это время, а флешмоб иногда требуется организовать срочно. И там, где у централизованных протестантов уйдёт условно 15 минут (совет принял решение — главный дал распоряжение замам — замы распространили информацию по общинам, а те — по ячейкам), у протестантов «безголовых» уйдут условно полные сутки в лучшем случае.

3. Так же к весьма уязвимой части «безголового» протеста можно отнести его высокую инертность в самом начале, когда движение ещё не приобрело размах: рассеять единичных протестантов — плёвое дело.

Это самые основные недостатки, и они очень серьёзны. Но, товарищи, стратегий без недостатков не бывает, и у централизованного протеста, я вас уверяю, недостатков не меньше (и они в стратегическом отношении гораздо серьёзней, потому что всегда или почти всегда имеют отложенные последствия, чего не наблюдается при протесте «безголовом»: в «безголовом» случае «откладывать» попросту нечего).

Сейчас я начну разговор о том, как перечисленные недостатки преодолеть и выжать из «безголового» протеста максимальную выгоду.

Мародёрство

Если мы приняли аналогию с партизанским движением, то сразу же следует провести и другую аналогию — и это будет сравнение лайвхакеров, троллей и бандитов с мародёрами. Знаете, да? В войну было очень много мародёров, которые прикрывались партизанским движением. Бороться с ними было труднее, чем с мародёрами-солдатами, потому что формально они никому не подчинялись. Вот здесь мы сталкиваемся с точно таким же явлением, с мародёрством «волонтёров». Для краткости я его так и буду называть.

Кто наиболее опасен для протестантов из этой группы мародёров — бандиты, лайвхакеры или же тролли? Бандиты, естественно, потому что именно они сеют в народе представление о движении как об опасной группировке. Поэтому участники движения в обязательном порядке должны:

1. Выбрать правильный образ участника движения, чётко отличающий партизан от бандитов;

2. Громко, ясно, внятно и как можно более широко этот образ распространить;

3. При первом же случае мародёрства со стороны бандитов громко, ясно, внятно и как можно более широко заявить о том, что мародёры не имеют отношения к движению. Апеллировать при этом, во-первых, к образу, а во-вторых, к целям — именно в таком порядке, потому что ассоциации возникают мгновенно, и если вы начнёте с целей, вас могут просто недослушать, а вот если сразу же заявите об образе, недослушать вас не получится — уже дослушают потому что.

Образ — это начало начал и основа основ. Образ нельзя путать с эмблемой, то есть с символом. Эмблема — это важный этап движения и важный инструмент наглядной агитации, но он не тождественен образу. Кроме того, эмблема — это то, что очень быстро забывается. Так, например, я не знаю, что является эмблемой партизан Великой Отечественной войны, однако образ самого партизана — бородатого мужика, пускающего под откос вражеские эшелоны, — мне знаком с детства. Поняли, да, чем образ отличается от эмблемы? Эмблемы могут уходить и приходить, а образ — вещь статичная, и он не меняется.

Образ очень важен и при централизованном сопротивлении, но там он, как правило, складывается сам по себе и к тому же часто привязан к униформе (пожарного с ребёнком на руках все знаем, да?). Но для партизан он в особенности важен, потому что партизаны по улицам не маршируют, флагами не машут, однако в узнавании нуждаются ничуть не меньше «регулярной армии».

При этом коня позадь телеги не запрягают, поэтому порядок таков: сначала создаётся образ, затем эмблема. На наглядном примере из живодерущей темы про харьковский парк объясню, как отличить образ от необраза и что такое эмблема (фотографии взяты из фотогалереи сайта Glavnoe.ua).

Вот образ:




Общая потрёпанность действующих лиц играет, конечно, против имиджа, но эту фотографию совершенно спокойно можно взять за черновик образа, сохранив композицию: отчётливо мирные люди, сидящие оцеплением вокруг помеченного на вырубку дерева. Девиз: «Солидарность во имя защиты». Всё — можно хоть памятник на основе этого образа сооружать, хоть комплекс гимнастических упражнений составлять, хоть поэму строчить.

А вот это не образ:




Люди здесь более свежи и бодры, более оптимистично настроены, однако эта фотография без контекста не читается никак, и её девизом, следовательно, может оказаться что угодно. Я не хочу сказать, что люди, изображённые на этой фотографии, занимаются чем угодно. Мне контекст известен. Я говорю лишь о том, что вне контекста она не прочитывается, а значит, на её основе образ не составишь.

Не составишь так же образ на основе вот этой фотографии:




Здесь мало того, что парень, которого «вяжут», в подобии униформы (то есть без специальных уточнений опять же непонятно, о гражданском ли лице речь), так ещё и неизвестно (вне контекста опять же), почему его «вяжут». Девизом этой фотографии без рассказа о деталях может быть как «Произвол мусоров», так и «Будни доблестной милиции».

Понимаете, да? Образ однозначен, тогда как необраз при прочих равных может быть прочитан неадекватно. Это, кстати, как раз то, о чём я, в частности, на протяжении трёх с половиной, что ли, лет говорила графоманам, все подробности в моём старом блоге (да, я, естественно, злостно пиарюсь на чужой проблеме, спасибо за информацию, идите нахуй).

Итак, с образом, надеюсь, разобрались: он должен быть однозначным, чётким, внятным, укладывающимся в короткий девиз и продуктивным в смысле дальнейшего использования.

Ну, а эмблемой в данном случае (точнее, одной из эмблем, а ещё точнее индивидуальным опознавательным знаком — разновидностью эмблемы) стала зелёная ленточка.

Теперь почему от мародёров партизан защищает только и именно образ? Потому что эмблемой, к сожалению, может воспользоваться кто угодно, а вот образ поддерживать могут только сами партизаны. Это солдаты могут ходить в погонах — и довольно (хотя при желании можно и погоны подделать, однако это значительно труднее и к тому же небезопасно для того, кто подделывает). А у партизан возможности ткнуть в погоны нет. Именно поэтому вопрос об эмблеме для партизан важен, конечно (потому что он входит в круг вопросов о средствах наглядной агитации), но, несмотря на свою важность, вторичен. В первую очередь партизан-протестант должен создать образ — только так, в противном случае у него не получится отделить себя от мародёров, и движение заглохнет, не успев начаться.

Итак, единственная защита партизана от мародёров — это образ. Человек отличает настоящего партизана от мнимого по соответствию сложившемуся образу. Других средств отделить себя от мародёров для партизан, к сожалению, пока не найдено.

Однако бандиты — это лишь самая опасная, но далеко не самая многочисленная группа мародёров. Что делать с троллями? Как быть с лайвхакерами (которых, от себя добавлю, надо по жизни беречь, ибо они — трикстеры, то есть играют на обе стороны, и их «труды», таким образом, можно обращать себе на пользу)?

Универсальных ответов на эти вопросы не существует, потому что в них принципиально нет нужды. Они вообще относятся к вопросам тактики, а не стратегии: будучи по натуре если не трусоватыми, то во всяком случае осторожными (и при этом почти всегда представляя собой одиночек), и тролли, и лайвхакеры не лезут туда, где горячо, и при первой же опасности сматываются в первых же рядах. Помните Попандопуло из «Свадьбы в Малиновке»? Так вот, это и есть мародёр из «тактической» группы. Стратегического ущерба такие попандопулы нанести не в состоянии, и здесь, мне кажется, говорить о них незачем.

Гораздо хуже четвёртый вариант мародёров — мнимые мародёры, то есть «засланные казачки», провокаторы, проще говоря. Но формально они, во-первых, не входят в категорию мародёров по факту принадлежности к сознательным противникам протестного движения, поэтому в данном разделе говорить о них неуместно. Во-вторых, борьба с провокаторами всегда является составной частью любой стратегии, и ничего принципиально специфического для партизан в этом нет, вопрос только в методах этой борьбы. Так что если я не чокнусь, ваяя эту телегу, то, может, в конце и о провокаторах скажу, а пока перехожу к более актуальным вопросам.

Децентрализация

Как я уже говорила, это одна из тех вещей, которые я считаю достоинством «безголового» протеста. Но у всякого достоинства есть обратная сторона, и такой стороной в данном случае является плохая координация действий участников. Как следствие, информация распространяется медленно, и до тех пор, пока она не накопит критическую массу, движение может быть с лёгкостью задавлено, так что и следа от него не останется.

Это всё можно и нужно предотвращать, и делать это можно двумя способами:

1. Вытянуть первый период на хребте какой-нибудь централизованной протестной группы. Именно так и поступили нынешние участники сопротивления: они собрались вокруг «Печенегов». Время, таким образом, было выиграно, и к тому моменту, когда «Печенегам» пришлось покинуть парк, о проблеме уже узнал рунет.

2. Своими силами.

Я, естественно, буду говорить о втором варианте, потому что всё, относящееся к нему, касается так же и первого варианта, просто в лайт-формате, если можно так выразиться.

Стратегию, реализуемую своими силами, можно кратко охарактеризовать как «деление на три». Деление на три предполагает, что первичную группу активистов (а любое протестное движение начинается с первичной группы активистов) следует разделить на три части.

Что это за части и как делить?

1. Самую большую часть, из которых наиболее важны сильные, горлопаны и просто выносливые, я назову ударной группой. Эти устраиваются условно в окопах и сопротивляются физически. Кроме того, их задача — обеспечивать сбор и быструю передачу аудио-, видео- и фотоматериалов, поддерживать лагерь в жизнеспособном состоянии (организация палаточного городка, полевой кухни и туалета), принимать новых людей, распространять листовки, бейджи, значки или что там будет в качестве наглядной агитации.

2. Самую маленькую часть — тех, кто юридически подкован, обозначим как «юристов». Эти общаются с правоохранительными органами. Поскольку всякое протестное движение строится вокруг нарушения закона, крайне необходимо обращение к органам охраны порядка с первых же часов противостояния. Если юридически подкованного среди активистов нет, значит, надо выбрать двух человек: наиболее уравновешенного (отличать от флегматичного) и наиболее энергичного (отличать от агрессивного) — и спустить их на прокуратуру и общественные организации. Энергичный будет «пробивать» всё подряд, уравновешенный — оценивать действия энергичного с точки зрения их разумности, а также читать документы.

3. Четыре-пять человек самых идейных и грамотных будут зваться «связистами». Эти идут в интернет — на форумы, в ЖЖ, в твиттер, в сообщества и так далее, — а также в СМИ. Их главная задача — с первых же часов обеспечить информационную прозрачность для партизан. В дальнейшем именно они будут наблюдать за действиями участников протеста и их противников, поддерживать связь между всеми участниками, обновлять и уточнять списки «контрольных», «запасных» и прочих «дежурных» телефонов, асек и т.п., организовывать флешмобы, координировать всё подряд, мониторить и вести полемику. (Важно: организовывать и координировать не значит принимать решения. Помним, да: протест «безголовый», и это означает, что инициатива исходит откуда угодно и принимается стихийно. Задача «связистов» — быть в курсе происходящего в реальном времени и своевременно отвечать на поступающие запросы.)

Почему такое разделение обязанностей необходимо?

Во-первых, потому что чёткая структура действует всегда эффективней, чем неорганизованное сборище, каждый член которого и швец, и жнец и на дуде игрец.

Во-вторых, внятно обозначенный круг обязанностей мобилизует человека и к тому же позволяет ему правильно рассчитывать время, которое он решил потратить на участие в акции. Возрастает, таким образом, эффективность отдельно взятой боевой единицы, если выражаться в терминах военного времени. При этом человек не распыляется, не раздёргивается и меньше устаёт.

В-третьих, конкретное дело всегда больше способствует возвышению человека в собственных глазах, чем неконкретное «участие в акции». Это называется «поднимать боевой дух». Человек, которому поручили конкретное дело, вернётся к вам назавтра с большей вероятностью, чем человек, который просто посидел некоторое время на заднице «для массовки».

В-четвёртых, указание на конкретное дело всегда свидетельствует о том, что организация представляет собой внятную структуру, а значит, обладает потенциалом. Потенциал структуры — это главное, на что обращает внимание человек, принимающий решение о своём в ней участии.

В-пятых, конкретное дело способствует сплочению коллектива.

Таким образом, всякого нового человека в течение первых же минут после знакомства надо запрягать на работу в ту или иную группу. Вы скажете, что это неэтично: он пришёл — уже хорошо, — и будете не правы. Он затем и пришёл, чтоб его запрягли. Он хочет вам помочь (в противном случае сидел бы дома), но не знает, как, потому что вас целых три здоровых рыла и вы партизаните уже целых пятнадцать минут, а он один маленький и только что пришёл. Так вот, если его, маленького, не запрячь — он уйдёт и больше не вернётся. Запрягайте — и пусть он осматривается в процессе работы. Потом он, возможно, сам найдёт себе дело по вкусу, а возможно, так и будет ждать от вас указаний, но в любом случае останется с вами куда охотней, чем с человеком, который ничего конкретного от него не ждёт.

Вот именно таким образом и преодолевается недостаток децентрализации — быстрым делением всего сообщества на группы и распределением обязанностей внутри каждой группы. А о том, что это должны быть за обязанности и как их соблюдать в условиях постоянной смены участников протеста, я расскажу в следующий раз, может быть. Если быть не сможет, считайте меня партизаном.

Комментариев нет:

Отправить комментарий